о проекте | карта сайта | на главную

СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

 Как в природе, так и в государстве, легче изменить
сразу многое, чем что-то одно.

Фрэнсис Бэкон

взлет сверхдержавы

Заключение

Обусловленность организации военно-промышленного комплекса СССР взаимосвязанными задачами внутренней и внешней политики советского государства, позволяет судить о нем как о результате управляемого социального процесса.

Особенностью государства, создавшего советский военно-промышленный комплекс, является его двойственность: с одной стороны оно выступает в качестве выразителя национальных интересов союза народов СССР, с другой – выразителем интересов наднациональных, обусловленных представлениями правящей Коммунистической партии о характере современной эпохи, законах развития общества и т.д., в соответствии с которыми СССР объявлялся ею первым в мире государством диктатуры пролетариата, оплотом и надеждой мирового коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения.

Создание в СССР индустрии вооружений по этой причине приходится оценивать как необходимое условие: а) защиты национальных интересов союза народов СССР от потенциального агрессора, б) проведения, под предлогом поддержки мирового коммунистического и национально-освободительного движения, проимпериалистической внешней политики. Взаимоисключающий характер данных задач особенно ярко проявился после 1945 г., когда СССР превратился в военно-индустриальную сверхдержаву, полностью не решив основные проблемы развития социально-культурной сферы и производства товаров широкого потребления, модернизации сельского хозяйства, торговли и сферы услуг.

Для того, чтобы представить значение двойственности социальной природы советского ВПК следует охарактеризовать основные этапы эволюции советского государства и советского общества в 20–50-е годы, выделяя периоды, когда наращивание мощностей индустрии вооружений и увеличение темпов роста производства военной продукции являлось для долговременных интересов государства необходимым, и периоды, когда эта необходимость вполне могла уже корректироваться экономической целесообразностью, гибкостью и конструктивизмом внешней политики, не допускающей военного вмешательства во внутренние дела других стран. Особого внимания при этом заслуживает проблема военно-стратегического положения нашей страны в период между двумя самыми важными событиями новейшей истории: первой мировой войны 1914–1918 гг. и второй мировой войны 1939–1945 годов.

В активно разрабатывавшихся в отечественной историографии в последние десять лет альтернативных моделях политического и социально-экономического развития страны, чуть ли не как правило, упускается из виду обусловившее крушение монархии и советизацию страны военно-экономическое поражение Российской империи в первой мировой войне. С 1914 г. по 1917 г. доля военных затрат в национальном доходе России повысилась с 27% до 49% и, по-видимому, достигла того предела, за которым начинается необратимое расстройство товарно-денежного обращения и воспроизводственного процесса. Русская армия, лишенная нормального материально-технического и продовольственного снабжения, в начале 1917 г., понеся огромные людские потери, на сотни километров отступила от первоначальной линии фронта. С точки зрения возможности нанесения противнику максимального ущерба при минимальных потерях, эта армия уже не могла ни успешно наступать, ни эффективно обороняться, а только, зарывшись в окопы, «держать фронт».

Дальнейшее участие России в первой мировой войне, объективно, было чревато еще большей деморализацией потерявшей боеспособность армии, бессмысленной гибелью новых сотен тысяч русских солдат, полной остановкой «гражданской» промышленности, обострением, выше обычного, нужды и бедствий народных масс. Ни царское правительство, ни сменившие его у власти коалиционные правительство либеральных и социалистических партий к заключению перемирия и переговорам с представителями Германии об условиях сепаратного мирного договора были не готовы, потому что являлись правительствами и партиями национальными, для которых «продолжение войны до победного конца» являлось естественным проявлением их политических программ, взглядов и убеждений.

Отчаянной попыткой вывести Россию из состояния неудачной внешней войны было установление в октябре 1917 г., под руководством партии большевиков, власти Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, от имени которых Советское правительство обратилось к правительствам всех стран и ко всем народам с предложением о прекращении войны и заключении справедливого, демократического мира – без аннексий и контрибуций. Лидеры большевизма были уверены в том, что Советская власть есть всемирно-универсальная форма для утверждения во всех, втянувшихся в мировую войну странах, диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства, что победившая в России Октябрьская революция – пролог, зачин всемирной социалистической революции.

Непредусмотренным большевиками и социалистами-интернационалистами препятствием к революционному выходу России и других европейских стран (в первую очередь надежды возлагались на Германию) из всемирной империалистической войны стал «похабный», по выражению В.И.Ленина, Брестский мир, заключенный в марте 1918 г. Советской Россией, как правопреемницей потерпевшей военное поражение Российской империи, с победившей ее кайзеровской Германией. Из идеи революционного выхода из затеянной господствующими классами мировой войны и заключения между революционными рабоче-крестьянскими правительствами справедливого и демократического мира – без аннексий и контрибуций – ничего не вышло, кроме большого конфуза, который политические противники большевизма расценили как национальную измену.

Поскольку мировая империалистическая война между народами в мировую гражданскую войну между пролетариатом и буржуазией так и не переросла, а закончилась в ноябре 1918 г. убедительной военно-политической победой держав Антанты, постольку социалистическая революция в России лишилась столь необходимой ее организаторам и идейным вдохновителям международной поддержки, без которой она, объективно, становилась национально-ограниченной. Это, без преувеличения, следует расценивать как второе крупное поражение для партии большевиков, претендовавшей на всемирно-историческое значение своей программы и политической стратегии.

Победа Красной Армии в 1918–1920 гг. над превосходящими силами интервентов и белогвардейцев вселила в советское руководство уверенность в осуществимость подобного же «чуда» на фронте борьбы с хозяйственной разрухой и голодом, однако, «чуда» не произошло и от экономической политики «военного коммунизма», вызывавшей массовое недовольство трудящихся города и деревни, весной 1921 г. пришлось отказаться. Это было третье крупное поражение для партии большевиков, претендовавшей на обладание единственно правильным рецептом скорейшего хозяйственного выздоровления страны; вместо ускоренного перехода к социалистическим формам производства и обмена большевикам пришлось удовлетвориться реализацией экономической программы своих главных политических соперников в борьбе за влияние на массы – мелкобуржуазных социалистических партий меньшевиков и эсеров.

Окончательное поражение большевизма, как революционной марксистской партии, назревало в процессе размывающего принципы диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства непрерывного отступления советской власти перед частно-хозяйственными элементами в экономике страны и бюрократическими элементами в партийно-государственном аппарате. К этой внутренней угрозе («термидор») добавлялась угроза внешняя, обусловленная ухудшением международного положения СССР и падением политического авторитета и влияния партий Коммунистического Интернационала в странах Западной Европы. Большевики уже не могли рассчитывать на то, что после нескольких лет НЭПа беднейшее крестьянство и городской пролетариат в случае повторения иностранной военной интервенции с энтузиазмом выступят на защиту советской власти, а зажиточные крестьяне без принуждения отдадут Красной Армии своих сыновей, хлеб и лошадей... Большую тревогу внушала военно-техническая отсталость Красной Армии, низкий, даже по сравнению с царской Россией периода первой мировой войны, уровень военно-промышленного потенциала СССР.

В ответственнейший для судьбы мирового большевизма период, начало которому положила «военная тревога» 1927 г., а завершил «великий перелом» 1929 г., обострились социальные взаимоотношения между властью и пролетарскими слоями общества, обманутыми в ожидании «социалистического рая», а также между властью и мелкобуржуазными слоями общества, обманутыми в ожидании наступления «старой жизни». В экономике, вследствие ошибок финансовой, инвестиционной и торговой политики, усилились инфляционные тенденции и обусловленные ими кризисы: хлебозаготовок, продовольственного и материально-технического снабжения. В этих условиях советское руководство во главе со Сталиным взяло курс на ускорение индустриализации и колхозно-государственного обобществления крестьянского сельского хозяйства, чтобы на этой основе создать социально-однородное и политически монолитное общество, сильное в военном отношении государство.

На первом месте в разрабатывавшихся в СССР в 30-е годы пятилетних планах развития народного хозяйства стояли вопросы подготовки и осуществления всесторонней милитаризации экономики страны. За счет преобладающего развития производства средств производства обеспечивался рост военно-мобилизационных возможностей производства предметов вооружения, боеприпасов и военной техники, а также производственных мощностей оружейных, артиллерийских, патронных, снарядных и т.д. военных заводов. Форсированием развития автомобильной, тракторной, авиационной и судостроительной промышленности обеспечивались возможности производства и совершенствования образцов авто-бронетанковой и авиационной военной техники, боевых надводных и подводных кораблей. При иных приоритетах индустриализации, вполне вероятно, не возникло бы потребности в отказе от новой экономической политики и в возврате к некоторым элементам экономической политики «военного коммунизма», включая присущий ей террор и насилие.

В конце 20-х-начале 30-х годов в народном хозяйстве СССР проявились все признаки, характерные для экономики военного времени, когда нарушенное, вследствие форсированного роста тяжелой промышленности и материальных расходов военных организаций, экономическое равновесие не восстанавливается, основные хозяйственные пропорции не оптимизируются, перекосы в структуре цен не исправляются, а превышающий потребности товарооборота рост денежной массы не прекращается. Неблагоприятное для воспроизводственного процесса расстройство системы товарно-денежного обращения продолжалось до конца первой пятилетки, но до целенаправленного ее развала и замены натуральными формами обмена и распределения дело не дошло.

Советское руководство, убеждаясь на практике в отсутствии реальной альтернативы товарно-денежным отношениям, отказалось от предусматривавшегося в программе ВКП(б) перехода от стоимостных форм экономических отношений к планово-распределительным. Обе системы – товарно-денежная и планово-распределительная, – оказались способными взаимно коррелировать друг друга, что позволяло, при условии подавления инфляции и своевременного исправления ошибок в планировании, налаживать стимулирующие общественное производство хозрасчетные отношения между государством (в лице административно-хозяйственных органов управления) и «хозяйствующими субъектами» (в лице предприятий и организаций), развивать государственную, кооперативную и частную (на колхозном рынке) торговлю.

Наибольшее подобие рыночным приобретают экономические связи и отношения между военными организациями (НКО и НКВД) и производящими продукцию военного потребления предприятиями и их производственными объединениями. Номенклатура продукции военного потребления разнообразна и имеет тенденцию к частым изменениям, поэтому твердо-расчетные (прейскурантные) цены не могут на продолжительный период соответствовать быстро устаревающим нормативам затрат. Наиболее соответствующими специфике данных видов общественного производства оказались «ориентировочные» цены, устанавливаемые по соглашению между предприятием-производителем и организацией-заказчиком. При этом каждая сторона проявляла ярко выраженный экономический интерес, который имела возможность отстаивать перед вышестоящими органами. Наличие указанной системы ценообразования делало выполняющие государственный оборонный заказ промышленные предприятия самыми высокорентабельными в советской экономике в межвоенный период.

Скорректированные правительством в 1929–1930 гг. основные экономические и производственно-технические задания первого пятилетнего плана развития народного хозяйства к 1932–1933 гг. не были выполнены, в том числе, по наращиванию мощностей индустрии вооружений. Текущие планы заказов Наркомата обороны СССР промышленности систематически недовыполнялись. Потенциальный уровень производства основных предметов вооружения и боеприпасов в 1932 г. в лучшем случае соответствовал мобилизационным возможностям российской промышленности в 1917 году. Определенным успехом советской индустрии вооружений следует считать освоение в серийном производстве образцов не отрабатывавшихся промышленностью царской России систем бронетанковой техники и создание передовой по тому времени научно-технической и производственной базы авиационной промышленности.

В годы второй пятилетки текущие планы заказов Наркомата обороны СССР промышленности выполняются с меньшими «недоделами», но, по-прежнему, с большим процентом брака и рекламаций. Достигается установленный правительством в 1929–1930 гг. темп наращивания мощностей индустрии вооружений. В 1936–1937 гг. военно-промышленный потенциал СССР сравнялся, а затем превысил мобилизационные возможности производства основных предметов вооружения и боеприпасов крупнейших европейских стран (Германия и Франция) периода первой мировой войны. Совершенствовались и осваивались в серийном производстве образцы авиационной и бронетанковой техники, началось выполнение долгосрочной программы военного судостроения. По уровню технической оснащенности и численности Красная Армия уже в середине 30-х годов едва ли уступала вооруженным силам Франции и Великобритании.

В результате создания социально-однородного и политически монолитного общества, восстановления, а затем бурного роста крупной промышленности угроза поражения СССР во внешней войне от блока держав, организовавших в 1918–1920 гг. интервенцию в Советскую Россию с целью свержения большевистской диктатуры, сошла на нет. В то же время, в середине 30-х годов, возник новый фактор международной напряженности. С приходом к власти в Германии в 1933 г. национал-социалистической партии началась ревизия Версальской системы международных договоров, начали складываться реальные предпосылки новой общеевропейской и мировой войны. В условиях начавшегося в гитлеровской Германии подготовительного к войне периода СССР не имел ни реальных союзников, ни общей границы с потенциальным агрессором, что, объективно, подталкивало советское руководство к поиску компромисса с немцами, во избежание быть втянутыми в войну при неблагоприятном для международного и военно-стратегического положения страны стечении обстоятельств.

Сопоставляя высокую цену, заплаченную народами СССР за совершенный в преддверии второй мировой войны индустриальный рывок, с ценой, которой им, в противном случае, пришлось бы расплатиться за военно-техническую и экономическую отсталость страны, данные жертвы и лишения не приходится считать ни напрасными, ни чрезмерными. Не меньше, чем советский тоталитаризм, в этих жертвах и лишениях виновен воинствующий империализм так называемых «культурных наций».

Созданная в СССР в 30-е годы полная отраслевая структура промышленного производства превратила его в экономически независимую, индустриально-развитую державу, способную иметь и динамично развивать все, без исключения, виды производства продукции военного потребления. Без преувеличения, это – выдающееся достижение для страны, совокупный общественный продукт которой еще в начале 1930-х годов на две трети состоял из продукции крестьянского сельского хозяйства, а комплектование станочного парка и кузнечно-прессового оборудования немногочисленных машиностроительных заводов почти на 100% осуществлялось за счет импорта.

Основное ядро советской военной индустрии составляли «кадровые» военные заводы, количество которых непрерывно увеличивалось: с 46-ти в 1928 г. до 220-ти в 1938 году. На 100% «кадровыми» военными заводами была представлена авиационная промышленность, на 80% – судостроительная промышленность, на 5–10% – основные отрасли машиностроения, приборостроения и химической промышленности. Количество работников предприятий «кадровой» военной промышленности за тот же период выросло с 101,7 тыс. чел. до 707 тыс. человек. Объем произведенной объединениями «кадровых» военных заводов валовой продукции в «неизменных» ценах 1926/27 гг. увеличился с 305,9 млн. руб. в 1927/28 гг. до 11150 млн. руб. в 1938 г., то есть в 36,4 раза.

«Кадровые» военные заводы становились основной производственной базой для отработки, в соответствии с планами развития опытно-конструкторских работ Наркомата обороны СССР, систем вооружения, боеприпасов и боевой техники. На всех их были организованы конструкторские и технологические бюро и лаборатории, воплощавшие в опытных образцах военной и мирной продукции передовые инженерно-технические идеи и научные разработки. В кооперации с «кадровыми» военными заводами осуществляли комплексные научные проекты и разработки научно-исследовательские институты и специальные проектные организации различных наркоматов и ведомств.

В 1927 г. советское руководство приступило к созданию государственной системы военно-мобилизационного управления народным хозяйством, которая должна была в комплексе обеспечить материальные потребности вооруженных сил страны в случае войны. Особая роль в разрабатывавшихся планах мобилизации промышленности на нужды обороны страны отводилась «кадровой» военной промышленности, на предприятиях которой сосредоточивалась основная доля производственных мощностей, предназначенных для изготовления военной продукции. Другие отрасли советской индустрии планами мобилизации производственных мощностей для производства военной продукции охватывались недостаточно, слабо разрабатывались вопросы производственной кооперации, стандартизации и бронирования квалифицированной рабочей силы за ключевыми отраслями народного хозяйства и транспорта. На «кадровых» военных заводах, особенно в первой половине 30-х годов, имели место серьезные проблемы в организации рационального технологического процесса, что удлиняло сроки освоения в серийном и массовом производстве новых образцов систем вооружения, боеприпасов и военной техники. Качество военной продукции и себестоимость ее производства долгое время не соответствовали зарубежным стандартам и нормативам. Большего внимания, с точки зрения повышения эффективности производства и улучшения тактико-технических данных изделий военного потребления, требовало использование передового зарубежного опыта организации труда и стимулирования инженерно-технического творчества; достижения отечественного опыта в этой области, вроде печально знаменитых «шаражек» НКВД, разумеется, превозносить не следует.

В начале 1941 г. в систему военно-промышленных наркоматов вооружения, боеприпасов, авиационной и судостроительной промышленности входит 300 производственных предприятий с общим числом работающих около 1 млн. человек. Удельный вес военной продукции в общем объеме промышленной продукции страны в «неизменных» ценах 1926/27 гг. увеличивается с 8,6% в 1937 г. до 18,7% в 1940 г. и 22,4% в первом полугодии 1941 года. В последние два предвоенных года рост производства военной продукции осуществляется за счет абсолютного сокращения объема производства многих важнейших видов продукции «гражданского машиностроения».

Создание советского военно-промышленного комплекса, как совокупности обособившихся от своих «родовых» отраслей видов общественного производства, начинается в конце 20-х – начале 30-х годов и завершается накануне Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Особенностью организации ВПК СССР является подчинение специализированных на производстве военной продукции хозрасчетных предприятий особым государственным органам административно-хозяйственного управления, через которые Военное ведомство размещало свои заказы, а Госплан и Наркомфин устанавливали лимиты фондов материально-технического снабжения и заработной платы. В конце 1936 г. все «кадровые» военные заводы были переданы в административно-хозяйственное подчинение Народного Комиссариата оборонной промышленности СССР и распределены по его главным управлениям, согласно производственно-отраслевому принципу: авиационная техника (1-е ГУ), морское судостроение (2-е ГУ), пулеметно-пушечное и стрелковое вооружение (3-е ГУ), боеприпасы (4-е ГУ), военная связь и электротехника (5-е ГУ), военно-химические производства (6-е ГУ), изготовление брони (7-е ГУ), авто-бронетанковя техника (8-е ГУ), оптико-механические приборы (9-е ГУ), производство танковых, авиационных и т.д. аккумуляторов (10-е ГУ).

Собрав в подчинении одного государственного административно-хозяйственного органа все виды производства военной продукции, советское руководство, таким образом, выделило особую отрасль административно-хозяйственного управления, «оборонную промышленность», – полностью охватывающую производственно-технологическую структуру основных отраслей военно-промышленного комплекса, их научно-исследовательскую, учебную и опытно-конструкторскую базу.

В начале 1939 г. в системе административно-хозяйственного управления «оборонной промышленности» и экономической структуре военно-промышленного комплекса выделяются две отрасли общественного производства с законченным производственно-технологическим циклом: самолетостроение и судостроение, – которые перешли в подчинение союзных наркоматов авиационной и судостроительной промышленности. Остальные виды производства военной продукции распределяются в системе наркоматов общего и среднего машиностроения, тяжелой, химической и электротехнической промышленности, вооружения и боеприпасов.

Союзные наркоматы вооружения и боеприпасов являлись наиболее соответствующими понятию «оборонная промышленность», поскольку имели непосредственное отношение к производству основных средств ведения войны. Разделяя их на самостоятельные отрасли административно-хозяйственного управления, советское руководство рассчитывало на то, чтобы создать с помощью входящих в их систему «кадровых» военных заводов необходимые технические условия для отработки и последующей организации, в случае войны, массового производства образцов систем вооружения и боеприпасов, подключая к этому «запасные» предприятия «гражданского» машиностроения.

В годы Великой Отечественной войны система управления предприятиями и организациями военно-промышленного комплекса по производственно-отраслевому принципу не меняется. Добавляются две новые структуры административно-хозяйственного управления «оборонной промышленностью» в виде союзных наркоматов танковой промышленности и минометного вооружения. В ноябре 1944 г. в систему военно-промышленных наркоматов входило 562 «кадровых» военных заводов и 98 научно-исследовательских институтов и опытно-конструкторских организаций, с общим числом работающих 3,5 млн. человек (14,8% от общего числа занятых в народном хозяйстве рабочих и служащих). На долю «кадровых» военных заводов приходится более 80% объема производимой в стране военной продукции. Не менее половины объема произведенной военно-промышленными наркоматами военной продукции приходится на долю крупных предприятий-комбинатов с числом работающих от 10 до 100 тыс. человек. Высокая степень концентрации производственных мощностей, в сочетании с оперативно созданной, под руководством ГКО СССР, системой производственно-технологической кооперации (особенно, в производстве боеприпасов), обеспечили советскому военно-промышленному комплексу возможность непрерывной рационализации технологического процесса, повышения производительности труда и снижения себестоимости продукции.

В годы Великой Отечественной войны больше половины национального дохода было отвлечено для обеспечения военных нужд. В 1942–1943 гг. доля военных затрат в национальном доходе увеличилась, по сравнению с 1940 г., почти в 3 раза. В 1944 г. темпы роста национального дохода СССР превышают рост военных затрат, в связи с чем доля национального дохода, отвлекаемая для военных нужд, уменьшается до 52%. Если в годы первой мировой войны отвлечение на военные нужды половины национального дохода России вызвало полное расстройство системы товарно-денежного обращения и необратимые сбои воспроизводственного процесса, то советская политическая и экономическая системы смогла выдержать еще более колоссальное напряжение.

Во второй половине 1942 г. – первой половине 1943 г. отрасли советского военно-промышленного комплекса в основном достигли и даже превзошли запланированный до войны уровень подачи предметов вооружения, боеприпасов и боевой техники, несмотря на неблагоприятные условия (вынужденная эвакуация, нехватка квалифицированной рабочей силы и т.д.) мобилизационного развертывания. Вследствие директивного снижения в 1942–1943 гг. на 30–35% уровня цен на основные виды военной продукции, показатели хозяйственной деятельности предприятий военно-промышленных наркоматов (прибыль, рентабельность, кредитная задолженность и т.д.) в целом оказались малоудовлетворительными, что, однако, не стало непреодолимым препятствием для выполнения заданий правительства по увеличению объема производства военной продукции в натуральных показателях. Планово-распределительная система материально-технического снабжения (по фондам и чрезвычайным нарядам) работала достаточно четко и безотказно, равно как и осуществляемая с привлечением НКВД система контроля за выполнением правительственных заданий.

Одержанная народами СССР в союзе с демократическими объединенными нациями Европы и Америки победа во второй мировой войне не только укрепила авторитет СССР на международной арене, но и способствовала тому, что потенциал советской социально-экономической системы значительно возрос, а политический режим стал еще более консервативен. Сфера военно-политического влияния СССР распространилась на Восточную, Центральную и Юго-Восточную Европу, Манчжурию и Северную Корею. После победы компартии Китая в гражданской войне и образования КНР для советского руководства наступил решающий момент борьбы за Германию, советизация которой являлась давнишней мечтой советского партийно-государственного руководства, не осуществившейся, как известно, ни в 1918 г., ни в 1923 г., когда в Германии реально складывалась революционная ситуация. С включением всей, разделенной союзниками на оккупационные зоны, территории Германии в сферу советского военно-политического влияния победа всемирной социалистической революции казалась бесспорной.

Превращение СССР в военно-индустриальную сверхдержаву произошло в усовиях, которые нельзя назвать благоприятными для упрочения данного статуса. Сократились возможности для высоких темпов наращивания военно-экономического потенциала, вследствие понесенных страной в годы второй мировой войны огромных людских и материальных потерь. Главный противник СССР в борьбе за мировое господство – Соединенные Штаты Америки – до 1949 г. монопольно обладал индустрией производства ядерных боеприпасов и имел армаду стратегических бомбардировщиков, способных подвергнуть сокрушительной атомной бомбардировке важнейшие советские административно-промышленные центры. В 1945–1947 гг. в СССР продолжается экономический спад, рост инфляции, сокращение запасов продовольствия, сырья и стратегических материалов. Гигантский военно-промышленный комплекс становится тормозом экономического развития страны и по этой причине подвергается принудительной «ассимиляции» с «гражданским» машиностроением. В течение первой послевоенной пятилетки (1946–1951 гг.) объем производства военной продукции в сравнимых ценах сократился ниже уровня довоенного 1940 года.

В 1950 г. удельный вес расходов советских военных организаций (МВС, МВД и МГБ) в национальном доходе страны составил, по официальным данным, 14,2%. С учетом бюджетных дотаций министерствам авиационной, оборонной и судостроительной промышленности удельный вес военных расходов в национальном доходе повышается до 20%. Еще около 1,2% от величины национального дохода составили расходы на создание и развитие научно-исследовательской и опытно-конструкторской базы производства ядерных боеприпасов и ракетной техники. Таким образом, милитаризация страны в первую послевоенную пятилетку поглощала около четверти ее национального дохода, что, учитывая огромные экономические потери и значительные затраты на восстановление народного хозяйства, усугубляло экономические трудности и усиливало тенденцию абсолютного и относительного обнищания трудящихся города и деревни. Проведенное в 1954 г. значительное сокращение численности вооруженных сил определялось не только сменой политического руководства в Кремле, завершением Корейской войны и достигнутым с Западом компромиссом в отношении раздела Германии на два самостоятельных государства (ФРГ и ГДР), не только фактором обладания термоядерным оружием, но и колоссальным напряжением хозяйственного организма страны.

В 1955 г. удельный вес расходов советских военных организаций (МО, МВД и КГБ) в национальном доходе страны сокращается до 14,1%, из которых 5,1% составляет разнообразная продукция военного потребления. В общем объеме капитальных вложений в промышленность удельный вес отраслей военно-промышленного комплекса продолжает оставаться высоким, до 50%, однако теперь эти инвестиции начинают в большей степени обеспечивать производство на «кадровых» военных заводах разнообразной продукции мирного назначения. Новый этап «ассимиляции» «военного» и «гражданского» машиностроения происходит в условиях, когда выдающиеся достижения научно-технической революции, первоначально связанные с использованием в военных целях атомной энергии, реактивного двигателя, радиолокации и т.д., получают применение в различных отраслях народного хозяйства. Во всех индустриально-развитых странах происходят качественные изменения в структуре общественного производства и в составе основных фондов промышленных предприятий.

В первые послевоенные годы советское руководство своевременно оценило значение нового, основанного на достижениях научно-технической революции, этапа гонки вооружений и придало организации работ по созданию образцов ядерных боезарядов, реактивной, ракетной и радиолокационной техники размах мероприятий общегосударственного значения. На создание научно-исследовательской, опытно-конструкторской и производственной базы атомной, ракетно-космической и радиоэлектронной промышленности ежегодно затрачивалось от 1,2 до 3% произведенного национального дохода страны. Для того, чтобы эти расходы окупились, требовалось организовать широкое внедрение в народное хозяйство СССР разработанных в новых отраслях военно-промышленного комплекса приборов, технологий и конструкционных материалов, однако, ведомственная обособленность предприятий и организаций советского ВПК и слабое развитие рыночных связей и отношений в советской экономике в целом, пресловутая «секретность» и т.д., имели для технической модернизации «гражданской» промышленности СССР серьезные, хотя и преодолеваемые, препятствия. В 1956 г. основное ядро советского военно-промышленного комплекса составили 781 «кадровых» военных заводов с общим количеством рабочих и служащих 2850 тыс. человек. В результате сокращения государственного оборонного заказа, с 1956 г. по 1959 г., «кадровые» военные заводы загружаются заказами на изготовление мирной продукции, общий объем которой достигает от 40 до 60 процентов валовой продукции военно-промышленных министерств. Соотношение объемов произведенной мирной и военной продукции перестает быть основным критерием принадлежности промышленного предприятия к военно-промышленному комплексу, равно как и ведомственная его принадлежность, поскольку, например, в начальный период освоения ракетно-космической техники основными поставщиками наземного оборудования ракетных комплексов становится большая группа предприятий министерств «гражданского» машиностроения.

Тенденции к «размыванию» военно-промышленного комплекса в «родовых» отраслях общественного производства не противоречат тенденции к углублению специализации процесса производства военной продукции, поэтому умелое сочетание той и другой тенденции в мероприятиях экономической политики государства превращается в важнейшее условие снижения затрат на содержание военно-промышленного комплекса и повышения эффективности общественного производства. Проводимая советским руководством во второй половине 50-х-начале 60-х годов политика децентрализации управления «гражданской» и «оборонной» промышленностью, в сочетании с мероприятиями по «ассимиляции» «кадровых» военных заводов с предприятиями «гражданского» машиностроения, в целом должна быть признана прогрессивной. Успешному продолжению этой политики препятствовали недостаточная экономическая самостоятельность «хозяйствующих субъектов», серьезные диспропорции в сложившейся в СССР в 30–50-е годы структуре цен и начавшийся в 1959 г. новый этап гонки вооружений.

С 1955 г. по 1958 г. удельный вес материальных расходов военных организаций в национальном доходе СССР сократился с 5,1% до 3,5%, что позволило в большой группе предприятий «кадровой» военной промышленности изменить соотношение военной и мирной продукции в пользу мирной, но в 1959–1960 гг. соотношение опять меняется в пользу военной продукции. Завершился период отработки большого числа образцов систем ракетного и ракетно-ядерного оружия, который совпал с началом нового этапа обострения отношений между Востоком и Западом – в связи с Кубинской революцией и распадом колониальной системы. Советское правительство резко увеличивает объем заказов на производство авиационной, ракетной и т.д. военной техники, на строительство надводных и подводных кораблей с атомными энергетическими установками, на создание защищенных в шахтах комплексов межконтинентальных баллистических ракет.

Придав в начале 60-х годов, под влиянием великодержавных и коммунистическо-интернационалистических амбиций, ускорение процессу перевооружения советской Армии и Флота, советское руководство нарушило сложившийся в мире в первое послевоенное десятилетие военно-стратегический баланс сил, втянуло СССР и его союзников в острый внешнеполитический кризис, который похоронил надежды периода «ранней разрядки» и даже чуть-было не привел к третьей мировой войне.

Некоторые проблемы и уроки из истории формирования и развития советского военно-промышленного комплекса в 20–50-е годы не утратили своей актуальности и в настоящее время. Заслуживает большого уважения труд простых советских людей – рабочих, инженеров, ученых и конструкторов, – которые в тяжелых материальных условиях, в обстановке политического террора и бесправия, добросовестно выполняя свой гражданский и профессиональный долг, вносили неоценимый вклад в создание и укрепление военно-промышленного и научно-технического потенциала советской страны. Без этих достижений СССР победа стран антифашистской коалиции во второй мировой войне была бы весьма проблематичной. С другой стороны, без созданного в 20–50-е годы в СССР военно-промышленного комплекса процесс превращения нашей страны в индустриально-развитую державу затянулся бы на многие десятилетия, если бы вообще смог состояться.

Другое дело, что научные, инженерно-технические и производственные возможности советского военно-промышленного комплекса не смогли, в условиях советской экономической и политической системы, быть в полной мере использованы в интересах народного хозяйства, роста материального благосостояния и культуры трудящихся. Но тот факт, что попытки «ассимиляции» военно-промышленного производства с «гражданским» в указанный период предпринимались, причем в целом ряде случаев небезуспешно, наглядно доказывает принципиальную производственно-технологическую совместимость многих видов военно-промышленного производства с видами и отраслями общественного производства, производящими средства производства и предметы личного потребления.

С момента развертывания, в конце 30-х годов, своей производственно-технологической структуры советский военно-промышленный комплекс превратился в своего рода «локомотив» советской экономики, который не только безвозвратно потреблял колоссальные материально-финансовые и трудовые ресурсы, но и давал народному хозяйству страны определенную отдачу, – не только в виде средств производства и предметов личного потребления, но и высококвалифицированных рабочих и инженерно-технических кадров, прогрессивных технологий и передовых форм организации труда. Очень важно, чтобы указанные результаты деятельности советского военно-промышленного комплекса были в настоящее время максимально востребованы, – иначе, вслед за деградацией российской промышленности, неизбежно, деградируют производства, пока еще способные, на уровне мировых достижений науки и техники, производить современные образцы вооружений для российской Армии и Флота. Обращаем на это внимание не ради поощрения призрачных амбиций некоторых российских генералов и политиков, а потому, что, при сохранении нынешних тенденций в развитии отечественного военно-промышленного комплекса, недостающие уже сейчас вооруженным силам России сложную военную технику и системы электронного снаряжения, рано или поздно, придется импортировать.