о проекте | карта сайта | на главную

СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

 Как в природе, так и в государстве, легче изменить
сразу многое, чем что-то одно.

Фрэнсис Бэкон

взлет сверхдержавы

Глава третья.
Советская военная промышленность в 30-е годы

а) Итоги первой пятилетки по военной промышленности


По отправному варианту первого пятилетнего плана, разрабатывавшемуся Госпланом и ВСНХ в 1928–1929 гг., удовлетворение потребностей обороны страны предусматривало увеличение производства с 1 января 1929 г. по 1 октября 1933 г. боеприпасов в 2,7 раза, ручного огнестрельного оружия в 2,5–3 раза, самолетов в 2,7 раза, танков в 15 раз, автомобильного транспорта в 4–5 раз{107}. Утвержденный в июле 1929 г. мобилизационный план «С-30» требовал, не снижая темпов подачи предметов вооружения и боевой техники для выполнения текущих заказов НКВМ, создания дополнительных производственных мощностей по всем отраслям промышленности, обеспечивающих военно-промышленные производства сырьем и материалами. Для этой цели отправной вариант не подходил: не стыковались балансы качественной стали и ферросплавов, проката черных и цветных металлов, продукции основной химии, машиностроения и т.д.{108}.

Приняв в основу экономической политики показатели пропорций и балансы оптимального варианта пятилетки, руководство страны оказалось не в состоянии решить проблему воспроизводства совокупного общественного продукта неинфляционными методами. С 1928/29 г. по 1932 г. расходная часть государственного бюджета увеличивается с 8783 млн. руб. до 37995,1 млн. руб., то есть в 4,3 раза, тогда как объем валовой продукции промышленности группы «Б» в ценах 1926/27 г. увеличивается с 9 млд. руб. до 17,2 млд. руб., то есть в 1,9 раза, и валовой продукции группы «А» с 7,8 млд. руб. до 21,6 млд. руб., то есть в 2,7 раза.

Пропорции воспроизводства совокупного общественного продукта существенно изменились в пользу производства средств производства, при относительном сокращении производства предметов потребления, и абсолютном увеличении (в полтора-два раза выше темпов роста валовой промышленной продукции) расходов государственного бюджета. По этой причине показатели стоимостных пропорций и материальные балансы оптимального варианта пятилетки оказались невостребованными. В каждой отрасли экономики реально складывались свои приоритеты, ориентиры и показатели экономического роста.

Для военно-промышленного производства ориентиром экономического роста, вместо отправного и даже оптимального варианта пятилетнего плана, стали текущие планы заказов Военного ведомства. Для их выполнения в строительство и реконструкцию военно-промышленных предприятий вкладывались крупные средства: в 1928/29 г. 101 млн. руб., в 1929/30 г. 158,8 млн. руб., в особый квартал 1930 г. 55,5 млн. руб., в 1931 г. 247 млн. руб., в 1932 г. 449 млн. руб. Начато и в основном завершено строительство 84-х объектов основного и вспомогательных производств. Всего, по данным Сектора Обороны Госплана СССР, за 4 года пятилетки на развитие военно-промышленного производства было затрачено более 1 млд. руб. К этой сумме следует добавить еще 562,4 млн. руб. капитальных вложений на развитие авиационной промышленности, которая начала превращаться в самостоятельную отрасль общественного производства{109}. В структуре капитальных вложений по промышленности в целом, оценивавшихся в размере 24,8 млд. руб., военная промышленность занимала, по отчетным данным, приблизительно, 6–7%.

Большая часть капитальных вложений (1628,7 млн. руб.) была направлена на реконструкцию действующих «кадровых» военных заводов. На новое строительство было отпущено с 1929/30 г. по 1933 г. 355,2 млн. руб.{110}. «Кадровыми» военными заводами полностью обеспечивались потребности вооруженных сил в порохе, винтовках, пулеметах, самолетах и авиамоторах. Они производили 90% всех артиллерийских систем, 75% взрывчатых веществ, 72% взрывателей и дистанционных трубок, 45% снарядных корпусов{111}. С «гражданской» промышленностью удалось более или менее удачно ассимилировать производство танков и бронемашин, отравляющих веществ, снарядных корпусов и авиационных бомб.

С 1929/30 г. по 1933 г. основной капитал «кадровых» заводов военной промышленности вырос с 753 млн. руб. до 2049,7 млн. руб. Количество рабочих и служащих за тот же период увеличилось с 137 тыс. человек до 322 тыс. человек. Валовая продукция (мирная и военная) выросла в действующих ценах с 702,3 млн. руб. в 1928/29 г. до 2091 млн. руб. в 1933 году{112}. Возможности выпуска военной продукции на случай войны, значительно увеличились, по сравнению с началом пятилетки: по пулеметам – в 9 раз, по орудиям – в 12,2 раза, по отравляющим и взрывчатым веществам – в 11–15 раз, по самолетам – в 5 раз, по авиамоторам – в 12 раз{113}. «Кадровыми» военными заводами в годы первой пятилетки было освоено производство новых систем вооружения, в 20-е годы в СССР не производившихся: ручные пулеметы (системы Дегтярева), полевые и танковые мелкокалиберные орудия, тяжелая артиллерия береговой обороны, самолеты-бомбардировщики и танки.

Фактически заново была создана сырьевая и вспомогательная производственная база для изготовления предметов вооружения и боевой техники: прокат черных и цветных металлов, изготовление качественной стали, производство инструментов и предметов технического снабжения, химическое сырье и полуфабрикаты. Правда, в отношении возможностей полного удовлетворения потребностей военно-промышленных производств соответствующими ресурсами в случае войны (мобплан «С-30»), Сектор Обороны Госплана СССР высказывался довольно пессимистически, а именно: по артиллерии – на 75%, по авиамоторам – на 55%, по танкам – на 35%, по пороху – на 65%, по хлору – на 75%, по азотной кислоте – на 60%{114}.

С января 1932 г., после упразднения ВСНХ СССР, «кадровые» военные заводы перешли в подчинение управлений и трестов Наркомата тяжелой промышленности СССР, в том числе: в Глававиапром – 17 заводов, в Вохимтрест – 7 заводов, во Всесоюзный трест органических производств – 3 завода, Всесоюзный трест искусственного волокна – 5 заводов, в Патронно-гильзовый трест – 3 завода, в Снарядный трест – 12 заводов, в Спецмаштрест – 2 завода и танковый цех Харьковского паровозостроительного завода.

18 оружейных и артиллерийских заводов были переданы в подчинение Главного военно-мобилизационного управления Наркомата тяжелой промышленности СССР.

Военное судостроение было представлено 8 заводами, входившими в «гражданское» производственное объединение «Союзверфь»{115}.

Концентрация производства военной продукции в системе «кадровых» военных заводов являлась, по мнению руководства Сектора обороны Госплана СССР, «исторической неизбежностью», которая, при иных, более благоприятных экономических условиях, «не исключала необходимости максимального использования гражданской промышленности»{116}.

Основные фонды предприятий «гражданского» машиностроения в конце первой пятилетки в три раза превысили основные фонды «кадровой» военной промышленности, но под производство военной продукции были загружены крайне незначительно. Это тем более необъяснимо, что с выполнением текущих заказов Наркомата по военным и морским делам на изготовление предметов вооружения, боеприпасы и боевую технику «кадровые» военные заводы явно не справлялись.

О расхождении между текущими потребностями Военного ведомства и результатами их удовлетворения военной промышленностью СССР в годы первой пятилетки свидетельствуют следующие сводные данные Комитета Обороны СССР.


Виды военной продукции

1929/30 год 1930/31 год

 

заказ

выпол.

% вып.

заказ

выпол.

% вып.

Артсистемы (шт.)

999

952

95,2

3577

1911

53,4

Артснаряды (тыс. шт.)

2365

790

33,4

1690

751

44,4

Авиабомбы (тыс. шт.)

220

14

6,3

460

316

68,6

Винтовки (тыс. шт.)

150

126

84,0

305

174

57,0

Пулеметы (тыс. шт.)

26,5

9,6

36,2

49,5

40,9

82,6

Винтпатроны (млн. шт.)

251

235

93,6

410

234

57,0

Самолеты (шт.)

1232

899

72,9

2024

860

42, 4

Танки (шт.)

340

170

50,0

1288

740

57,4

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.25, д. 14, л.2–3.

Если считать две трети выполнения плана показателем реальности соответствия заявки производственным возможностям промышленности, то в 1929/30 г. из 8 обозначенных в таблице позиций этот показатель достигается, в лучшем случае, только по 4 позициям: артсистемы, винтовки, винтпатроны, самолеты. В 1930/31 г. данный показатель достигается по одной позиции (пулеметы).

Не лучше обстоит дело с выполнением плана текущих военных заказов в последние два года первой пятилетки.


Виды военной продукции

1932 год 1933 год

 

заказ

выпол.

% вып.

заказ

выпол.

% вып.

Артсистемы (шт.)

8017

2574

32,1

4870

4636

95,1

Артснаряды (тыс. шт.)

7296

1224

16,7

5016

2135

42,5

Авиабомбы (тыс. шт.)

300

147

49,0

314

317

100,9

Винтовки (тыс. шт.)

385

224

58,1

375

241

64,2

Пулеметы (тыс. шт.)

75,8

45

59,3

61,6

32,6

52,9

Винтпатроны (млн. шт.)

666

260

39,0

800

311

38,8

Самолеты (шт.)

3496

1734

49,5

3332

2952

88,5

Танки (шт.)

3400

3038

89,3

7000

3509

50,1

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.25, д.14, л.2–3.

В 1932 г. более чем на две трети план текущих военных заказов выполненен только по одной позиции (танки). В 1933 г. на две трети и более план выполнен по трем позициям (орудия, авиабомбы, самолеты).

Плохие показатели работы военной промышленности в 1930–1931 гг., объясняются, в числе прочего, началом освоения в производстве новых образцов вооружения и боевой техники.

Кроме серьезных «недоделов» в выполнении плана текущих заказов Военного ведомства чрезвычайно острыми являлись вопросы цены, качества и комплектности военной продукции.

НКВМ считал заявленные военной промышленностью цены завышенными по отношению к реальной себестоимости и, особенно, возможности ее (себестоимости) понижения. Наркомвоенмор К.Е.Ворошилов в своей записке в РЗ СТО от 11 января 1930 г. предлагал перейти в расчетах по военным заказам от договорных («ориентировочных») цен к директивным, которые, гарантируя военной промышленности безубыточность, в то же время экономически стимулировали бы снижение себестоимости продукции{117}. Считая, что ВСНХ – необъективная арбитражная инстанция в вопросах о ценах, Ворошилов предлагал вообще «освободить промышленность от утверждения расчетных цен»{118}.

Из этой затеи ничего не вышло. Руководство ВСНХ утверждало, что «практика применения установленной системы ценообразования доказала ее целесообразность», поскольку НКВМ, как правило, не представляет в срок свои заявки по номенклатуре и количеству военной продукции, и нести из-за этого дополнительные накладные расходы объединения военной промышленности не желают{119}.

Экономический интерес НКВМ в вопросе о ценах на военную продукцию очевиден. Чем ниже цены, тем большее количество продукции можно закупить в пределах отпущенных государством Военному ведомству ассигнований. Экономический интерес военной промышленности тоже очевиден: чем выше цены, тем меньше затрат на совершенствование технологического процесса, организации труда и т.п. Кроме того, на отношение военной промышленности к ценам на ее продукцию сказывались инфляционные ожидания, которые в годы первой пятилетки проявлялись в постоянном удорожании сырья, материалов и т.д. По этой причине объединения и тресты военной промышленности категорически возражали также против установления твердо-расчетных цен на весь объем заказа, если выполнять его придется в течение не одного, а, например, двух или трех лет. Поэтому руководство военной промышленности требовало оплачивать продукцию первого года выпуска по ее фактической себестоимости{120}.

Из-за разногласий о ценах заключение Военным ведомством договоров с военной промышленностью часто срывалось. Так, в начале 1932 г. из общей суммы подлежащих размещению номенклатур плана заказов на вооружение и боевую технику в размере 1275 млн. руб. было заключено генеральных и прямых договоров на сумму 1056,5 млн.руб. или 83%{121}. Это обстоятельство наводит на мысль о том, что сталинская система управления экономикой, которую в наши дни назвали «командно-административной системой», не являлась настолько жесткой, что производитель не мог отстаивать свои экономические интересы.

В 1930 г., на XVI съезде ВКП(б), Наркомвоенмор К.Е.Ворошилов указывал в своей речи на то, что «наша военная промышленность и промышленноть в целом в смысле снабжения обороны всем необходимым как в отношении количества, так и качества, к сожалению еще хромает довольно основательно». В 1934 г., на XVII съезде ВКП(б) Нарком обороны К.Е.Ворошилов повторил свои претензии к военной промышленности, указав на то, что «качество продукции оставляет желать много лучшего», что «на многих заводах часты случаи грубой работы, снижающей боевую ценность наших заказов», и что «все еще велик брак»{123}.

Качество советской военной продукции, действительно, находилось на низком уровне. Об этом свидетельствуют многие документы и материалы, особенно исходящие от ведомственно незаинтересованных инстанций: НК РКИ и ЭКУ ОГПУ. Из них, например, следует, что принятая РККА в годы первой пятилетки система танкового вооружения крайне слаба. Танкетка Т-27, запущенная в массовое производство на заводе № 37 (г.Москва), «перетяжелена из-за брони, имеет плохую регулировку ходовой части, а ее мотор работает на пределе своих возможностей». У танка Т-26 (копия английского «Виккерса»), выпускаемого заводом им. К.Е.Ворошилова (г.Ленинград), «перегревается мотор, ломаются рессоры, обрываются клапана». В процессе освоения в производстве заводчане «внесли в оригинал конструкции «Виккерса» более 3000 изменений», но улучшения ходовых качеств машины, как можно предполагать, так и не добились.

Все конструкции танков, создававшие и не создававшие проблем в отношении ходовой части, одинаково плохо были оснащены броней, основными производителями которой являлись Ижорский, Мариупольский и Кулебакский металлургические заводы. Броневые листы были «испещрены трещинами» (по-видимому, из-за плохого контроля за составом шихты и режимом термической обработки). Из 10–12 тонн отлитого металла в лучшем случае выходила 1 тонна кондиционной брони!{124}.

Большинство боевых самолетов, выпускавшихся в годы первой пятилетки советскими авиационными заводами, были – из-за конструктивных и технологических погрешностей – невысокого качества. В справке ЭКУ ОГПУ от 10 августа 1933 г. «О качественных и тактических показателях самолетов, сконструированных и построенных в ЦАГИ, по сравнению с аналогичными машинами Европы и США» отмечалось, что

«за небольшим исключением (тяжелый бомбардировщик ТБ-3 с мотором М-17) все остальные машины следует считать экспериментальными и часть из них сугубо экспериментальными (МИ-3), находящимися в процессе окончательного уточнения их конструкции, и лишь после устранения целого ряда конструктивных недостатков – встанет вопрос об их серийном производстве для нужд обороны»{125}.

Общим недостатком военных заводов в годы первой пятилетки являлась плохая организация технологического процесса и системы контроля за качеством продукции на всех стадиях ее изготовления. Свидетельства представителей курирующих военную промышленность инстанций по этой проблеме мало отличаются друг от друга, но в качестве иллюстрации одно из них все же следует привести. Это – записка начальника ГВМУ И.П.Павлуновского Наркому Тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе от 3 июня 1933 г. о причинах невыполнения артиллерийскими заводами производственной программы. В записке, в частности, говорится следующее:

«За последние годы проделана большая работа по техническому переоснащению орудийных заводов. Завезено громадное количество нового импортного оборудования, а такие заводы как «Баррикады» и строящийся Сормовский целиком оснащены новой техникой. Основная проблема – отсутствие налаженного технологического процесса массового производства.

Орудийные заводы и до настоящего времени производят свою продукцию в основном теми же методами, которыми орудия делались десятки лет назад. Слишком много усилий тратится на пригонки-притирки деталей. Операции эти, как правило, осуществляются без технических приспособлений, вручную, и требуют большого количества высококвалифицированных рабочих. На каждую пушку, от мартена до завершения сборки, уходит не меньше 8 месяцев.

Орудийные заводы превращаются в склады неукомплектованных деталей, или, лучше сказать, кустарные мастерские. Например, на заводе № 8 изготовлено орудийных тел и деталей на 800 систем, а сдано на вооружение только 45 систем. Остальные системы никак не могут отладить.

Заводы сравнительно быстро справляются с изготовлением опытных образцов, которые, действительно, требуют много ручной работы, но как только дело доходит до массового производства, установленные сроки не выдерживаются. Так, опытный образец 180 мм. пушки заводом «Большевик» был изготовлен в течение 12–13 месяцев. Организация серийного производства затянулась на 3 года.

Положение можно было бы исправить, разработав соответствующие базы обмера наиболее ответственных деталей, а также систему допусков для лекального инструмента. Следует также наладить кооперацию с гражданскими металлообрабатывающими предприятиями, имеющими опыт массового производства технически сложной продукции»{126}.

К недостаткам организации технологического процесса и системы контроля за качеством продукции, по-видимому, следует добавить низкий уровень квалификации рабочей силы. При наличии большого количества импортного оборудования, отходы металла, например, в снарядном производстве составляли в первую пятилетку, по данным Госплана, 50–60%, в производстве орудий – 70%; ничуть не меньше определялись эти отходы в танковом, авиационном и других производствах. При английских нормах расхода металла возможности производства снарядов советской промышленностью определялись бы в 1933 г., по расчетам Сектора Обороны Госплана не 36-ю млн. выстрелов, а 60-ю млн.{127}. Те же причины лежат в основе производственного брака, который в 1931 г., по данным ЭКУ ОГПУ, «достиг колоссальных размеров: по снарядным заготовкам до 50–70%, по винтовочным патронам до 50%, по пушечным гильзам до 12%»{128}.

У Военного ведомства и политического руководства страны были все основания для недовольства состоянием и уровнем развития военно-промышленных производств, достигнутым в годы первой пятилетки. Основные задачи подготовки страны к обороне, определенные постановлениями правительства от 28 августа 1928 г. и 27 мая 1929 г. не были решены.

Оценивая уровень военно-промышленного потенциала СССР в свете решенных и нерешенных проблем первой пятилетки, заместитель председателя Госплана СССР И.Уншлихт в тезисах доклада «Об итогах первой пятилетки по оборонной промышленности» 26 ноября 1932 г. довольно осторожно, но все же указал, на сохраняющуюся опасность поражения в войне, несмотря на колоссальные расходы по укреплению обороноспособности страны:

«При нынешней организации производства объявление войны вызвало бы громадное напряжение в экономике. Это является следствием того, что промышленность СССР проводила в первую 1 пятилетку подготовку к обороне в основном только по линии военных производств; размещение мобилизационных заданий проводилось без учета экономических последствий. Выход из создавшегося положения лежит в дальнейшей индустриализации страны»{129}.

Не питали никаких иллюзий относительно достигнутого СССР в начале 30-х годов уровня военно-промышленного потенциала и наши вероятные противники. Так, 27 марта 1933 г. германский военный атташе в СССР фон Гартман докладывал в Берлин:

«Промышленность страны еще не в состоянии удовлетворить самые необходимые массовые потребности. Совершенно исключается возможность полного или частичного удовлетворения всем необходимым мобилизованной армии. ... Я также не разделяю мнения, что Красная Армия в состоянии вести оборонительную войну против любого противника, потому что общее положение и состояние страны не позволяет армии развернуть все необходимые силы (например, на Дальнем Востоке). Сила Советского Союза в представлении внешнего мира покоится на его малоизвестной военной мощи, трудно уязвимых обширных просторах, невозможности изучить его внутреннее состояние и, наконец, на тех многочисленных затруднениях, с которыми вероятные противники СССР должны бороться в своих собственных странах. Все эти обстоятельства усиливают престиж Советского Союза и дают неисчерпаемые возможности для ведения удачной внешней политической игры»{130}.

б) Итоги работы военной промышленности во второй пятилетке


Начав в 1932 г. разработку второго пятилетнего плана по военным производствам, Сектор Обороны Госплана СССР имел твердое намерение не повторять ошибок, допущенных в первую пятилетку.
«Отсутствие первой оборонной пятилетки промышленности, – говорилось в докладе Госплана СССР 11 марта 1932 г., – привело к тому, что мы строили без всякой перспективы, на основе ежегодно меняющихся заявок Военного ведомства и потому строили кустарно, без учета дальнейших потребностей, без надлежащего использования общей промышленности и влияния на ее развитие, идя в основном по старым путям и не решая основных вопросов реконструкции военно-промышленной базы»{131}.

В расчетах темпов роста валовой и товарной продукции военной промышленности на вторую пятилетку имелось два варианта. По первому варианту валовая продукция в ценах плана 1-го года второй пятилетки увеличивалась с 1932 г. по 1937 г. с 2082 млн. руб. до 4333 млн. руб.; товарная – с 1559 млн. руб. (1074 млн. руб. военная продукция и 485 млн. руб. мирная продукция) до 3681 млн. руб. (1290 млн. руб. военная продукция и 2491 млн. руб. мирная продукция).

По второму варианту объем валовой продукции военной промышленности планировался на начало 1937 г. в объеме 3000 млн. руб.; товарной – 2630 млн. руб. (1105 млн. руб. военная продукция и 1425 млн. руб. мирная продукция){132}.

Таким образом, по обоим вариантам пятилетки темпы роста мирной продукции планировались в больших объемах, чем военной.

Объем капитальных вложений в военную промышленность по 1-му и 2-му вариантам второй пятилетки планировался одинаковым, в размере 2500 млн. руб., что относительно общего объема капитальных вложений в промышленность, оценивавшегося в размере 69,5 млд. руб., составило 3,6% – вдвое меньше, чем в годы первой пятилетки{133}.

Расходы на оборону во второй пятилетке, включая оборонное капитальное строительство, содержание личного состава Армии и флота, боевую подготовку и прочее, увеличивались, по сравнению с первой пятилеткой, примерно, в 4 раза.


 

1-я пятилетка (отчет)

2-я пятилетка (план)

(млд. руб.)

1.

Капитальное строительство

1,4

4,5

2.

Заказы на предметы вооружения, и средства боевой техники

4

13

3.

Содержание, боевая подготовка

2,8

14

 

ВСЕГО

8,2

31,5

Источник: РГАЭ ф.4372, оп.91, д.3217, л.10.

В целом по всей промышленности страны Госплан СССР планировал выравнивание основных экономических пропорций. К 1937 г. объем валовой промышленной продукции в ценах 1926/27 г. должен был составить 92,7 млд. руб.; в том числе в группе «А» 45,5 млд. руб., а группе «Б» 47,2 млд. руб.{134}.

Фактический объем валовой продукции в 1937 г. в ценах 1926/27 г. составил 90,2 млд. руб.; в том числе в группе «А» 53,3 млд. руб., а в группе «Б» 36,9 млд. руб.{135}. Общий объем капитальных вложений в народное хозяйство, планировавшийся в размере 133,4 млд. руб., фактически составил 114,7 млд. руб., в том числе в промышленность 58,6 млд. руб.{136}.

Таким образом, как и в первую пятилетку, первоначальная концепция экономического роста была серьезно поправлена текущими годовыми планами развития народного хозяйства.

В 1933–1934 гг. в результате повышения цен продукции Наркомата тяжелой промышленности и увеличения стоимости строительства основные показатели второй пятилетки по Наркомату Обороны были скорректированы. Вследствие роста численности вооруженных сил страны (с 885 тыс. человек в 1933 г. до 1,5 млн. человек в 1937 г.) увеличились расходы на содержание Армии и Флота. План оборонного строительства и его фактическое выполнение характеризовались следующими показателями, выраженными в текущих ценах


План

Выполнение

% к плану

(млн. руб.)

1.

Капитальное строительство

6924,2

6915,9

99,8

2.

Техника и вооружение

20744,6

17830,7

85,9

3.

Содержание личного состава

28774,8

28038,8

97,4

ВСЕГО

56443,6

52785,4

93,5

Источник: РГАЭ ф.4372, оп.91, д.3217, л.10.

Выполнение промышленностью текущего плана заказов Военного ведомства в 1933–1937 гг., судя по отчетным данным Комитета Обороны при СНК СССР, характеризовалось более высокими количественными показателями, чем в годы первой пятилетки, при относительной стабилизации ежегодных заявок Военного ведомства на предметы вооружения, боевую технику и военно-техническое имущество. Ниже в таблице приводятся данные о выполнении промышленностью плана военных заказов в 1934–1935 годы.


Виды военной продукции

1934 1935

 

заказ

выпол.

% вып.

заказ

выпол.

% вып.

Артсистемы (шт.)

4607

4123

89,4

5554

4383

78,9

в том числе:

мелкокалиберная

2250

2521

112,0

3395

3395

100

среднекалиберная

2271

1527

67,2

2107

974

46,2

крупнокалиберная

86

75

87,2

52

14

26,9

Артснаряды (тыс. шт.)

3084

1504

48.7

5673

1578

27,8

Авиабомбы (тыс. шт.)

377

369

97,8

369

154

41,7

Винтовки (тыс. шт.)

300

303

101,0

237

221

93,2

Пулеметы (тыс. шт.)

23,7

29.2

123.2

41,3

31,8

76,9

Винтпатроны (млн. шт.)

367

191

52,0

704

612

86,9

Самолеты (шт.)

3595

3109

86,4

2337

1612

68,9

в т.ч. истребители

770

570

74,0

911

776

85,1

бомбардировщики

395

392

99,2

231

59

25,5

Танки (шт.)

4110

3565

86,7

3295

3055

92,7

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.25, д.14. л.2–3.

Из 13-ти позиций на две трети и более план заказа НКО 1934 г. выполнен по 10-ти позициям, а в 1935 г. по 8-ми позициям. Наихудшие показатели имели место в производстве артиллерийского выстрела, крупнокалиберных и среднекалиберных артиллерийских систем.

В 1936 г. военная промышленность получает заказ, в целом менее напряженный, чем в предыдущем году, но с его выполнением по большинству позиций не справляется. В 1936 г. правительство, добиваясь укрепления на «кадровых» военных заводах хозяйственного расчета, уменьшило им размеры дотаций, а проведенное в мае-июне того же года повышение цен на серийную военную продукцию, по-видимому, не оказалось достаточным для покрытия издержек производства. Ниже в таблице приводятся данные о выполнении промышленностью военного заказа в 1936 году.


Виды военной продукции

1936 год

 

заказ

выпол.

% вып.

Артсистемы (шт.)

8983

5235

58,2

в том числе:

мелкокалиберная

3695

3695

100

среднекалиберная

5164

1513

29,2

крупнокалиберная

80

27

33,7

Минометы (шт.)

800

 

 

Артснаряды (тыс. шт.)

11378

5200

45,7

Авиабомбы (тыс. шт.)

1170

 

 

Винтовки (тыс. шт.)

415

403

97,1

Пулеметы (тыс. шт.)

40,4

31,1

76,9

Винтпатроны (млн. шт.)

1153

722

62,6

Самолеты (шт.)

4169

2688

64,4

в том числе:

истребители

1805

938

51,9

бомбардировщики

960

341

35,5

Танки (шт.)

4052

4804

118,5

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.25, д. 14, л.2–3.

В 1936 г. на две трети и более, как видно из таблицы, план заказа НКО выполнен только по 4-м позициям из 14-ти.

По причине «недоделов», первоначальные сметы НКО, назначенные на оплату заказов, подвергались, иногда значительным, сокращениям (с перечислением остатков в госбюджет). По данным Отдела Финансирования Обороны НКФ СССР, в 1933–1935 гг. вооруженным силам было недопоставлено продукции военного потребления на сумму более 1,3 млд. руб.


 

1933 г. 1934 г. 1935 г.

 

назн.

израсх.

назн.

израсх.

назн.

израсх.

(в миллионах рублей в ценах 1926/27 г.)

Авиация

411,3

344,6

456,9

440,1

611,4

427,2

Артиллерия

478,5

426,8

567,5

470,0

955,8

562,2

Судостроение

211,7

141,6

397,7

397,3

549,9

350,6

др. войска

360,0

329,4

366,7

286,3

566,5

438,4

ВСЕГО:

1461,5

1242,4

1788,8

1593,7

2683,6

1778,4

Источник: РГАЭ ф.7733, оп.36, д.118, л.1.

Главным исполнителем заказов Наркомата Обороны на предметы вооружения и боевой техники являлся Наркомат Тяжелого машиностроения. Кроме того, Наркомтяжпром обеспечивал Довольствующие управления Наркомата Обороны автотранспортными средствами, электрооборудованием, различным инженерно-техническим имуществом и т.д. С учетом этих заказов, например, в 1933 г., их общий объем по Наркомтяжпрому был назначен Постановлением СТО от 5 декабря 1932 г. в размере 1778,5 млн. руб. Соответствующие заказы на вещевое и инженерно-техническое имущество, строительные материалы и т.д. размещались и оплачивались решениями правительства по другим наркоматам. Так, в 1933 г. выполняли заказы Военного ведомства предприятия Наркомлегпрома (в размере 45,6 млн. руб.), Наркомлеса (в размере 43 млн. руб.), Наркомсвязи (в размере 5 млн. руб.) и Промкооперации (в размере 24,1 млн. руб.). Собственные предприятия Наркомата Обороны (снаряжательные и ремонтные заводы) имели в 1933 г. заказ на сумму 89,8 млн. руб.{137}.

Порядок установления цен на военные заказы и основные тенденции, сложившиеся в этой сфере в годы первой пятилетки, не претерпели существенных изменений. По словам замнаркомобороны М.Н.Тухачевского (записка в СНК СССР от 2 ноября 1935 г.), Наркомтяжпром запрашивает

«за военную продукцию столько, сколько она стоит – вне зависимости от того, является ли полученная стоимость результатом правильной работы промышленности или же ее бесхозяйственности»{138}.

Весной и летом 1936 г. цены на военную продукцию Наркомтяжпрома повысились, в среднем, на 14%, что привело к увеличению общей стоимости военного заказа на 295,2 млн. руб.{139}.

Повышение эффективности производства и качество военной пР°дукции продолжали оставаться главной задачей заводов-изготовителей и ее заказчика – Наркомата Обороны СССР. В декабре 1935 г. ЦУНХУ Госплана СССР в записке «О браке продукции военной промышленности» сообщало правительству:

«Военное машиностроение дало за 10 месяцев 1935 г. браку на 156,6 млн. руб., что составляет 7,2% от общего выпуска продукции этой отрасли. ...Сумма потерь от брака равносильна тому, что свыше месяца военное машиностроение работало вхолостую»{140}.

Из той же записки следует, что за 10 месяцев 1935 г. авиационные заводы выпустили бракованной продукции на сумму 59,4 млн. руб., оружейные и артиллерийские – на сумму 97 млн. руб. Бракованными оказались 15,7% военной и 7,2% мирной продукции Снарядного треста{141}.

Кроме отделов технического контроля на предприятиях оборонной промышленности существовал аппарат военной приемки в лице представителя Наркомата Обороны СССР. На представителя НКО были возложены следующие задачи: а) прием готовых изделий, б) проверка отдельных агрегатов и деталей, в) прием материалов для особо ответственных деталей, г) проверка качества сырья и материалов, д) участие в заводских испытаниях, е) ознакомление с мобилизационными заданиями. Контрольно-приемный аппарат НКО являлся органом НКО и весь личный состав этого аппарата содержался за счет Военного ведомства{142}. Однако, дирекции оборонных предприятий находили возможность «договориться» с военной приемкой. О том, как это делалось, сообщается, например, в записке зампредседателя ОГПУ Г.Ягоды в СНК СССР от 1 августа 1933 г.

«...На ряде заводов, – пишет Ягода, – существует система премирования работников ОТК и военприемки за количество сданной заводом продукции, благодаря чему, естественно, ослабляется внимание к ее качеству»{143}.

В структуре Наркомтяжпрома производство предметов вооружения и боевой техники было сосредоточено в основном в семи главках (авиационной промышленности – ГУАП, промышленности вооружений и боеприпасов – ГУВП, судостроительной промышленности – Главморпром, химической промышленности – Главоргхимпром, азотной промышленности – Главазот, электротехнической – Главэспром), Всесоюзном производственном объединении заводов точной индустрии – ВОТИ, и двух всесоюзных трестах: аккумуляторного и специальных сталей.

Другие главки Наркомтяжпрома (Главтрансмаш, Главметиз, Главмашпром, Главхимпром, Главнемет, Главсельмаш, Главстан-коинстумент, Главточмаш, Главрезина, ГУТАП, Главцветметобра-ботка, Главалюминий, ГУМП) по отношению к производству предметов вооружения и боевой техники выполняли, преимущественно, функции сырьевых и вспомогательных отраслей.

В принципе все машиностроительные предприятия могли производить военную продукцию, но в полной мере использовать их производственные возможности для выполнения заказов Военного ведомства руководство Наркомтяжпрома не считало целесообразным, в том числе из-за отсутствия избыточных мощностей и квалифицированной рабочей силы.

Руководство Наркомтяжпрома периодически загружало заводы «гражданского» машиностроения заказами на производство военных изделий, но как только крайняя необходимость в этом отпадала, вновь возвращало им мирную специализацию. Так, 13 ноября 1932 г. Г.К.Орджоникидзе отдал следующее «особое распоряжение» по заводу им. К.Маркса:

«Учитывая, что завод им. К.Маркса технически наиболее подготовлен к освоению производства текстильных машин и является основным ведущим заводом по текстильному машиностроению, считать необходимым с 1933 г. освободить все его основные цеха от спецпродукции, для чего предложить НКТП:

а) обязать завод им. К.Маркса не позже февраля 1933 г. закончить обработку деталей для подводных лодок V и VI серии, и после этого полностью переключиться на производство текстильных машин;

б) обязать «Союзверфь» с 15 ноября 1932 г. принять от завода им. К.Маркса все заказы по торпедному вооружению, компрессорам и ремонту вооружения судов;

в) обязать завод им.К.Маркса передать «Союзверфи» 3 механические и 1 меднолитейную мастерскую со всем их оборудованием и личным составом (включая конструкторов)»{144}.

Координирующие и контролирующие функции за распределением и выполнением заказов Военного ведомства в системе Наркомтяжпрома выполняло Главное Военно-Мобилизационное управление; производственные программы, планы капитального строительства, вопросы научно-технической политики и мобилизационного развертывания разрабатывали совместно с предприятиями соответствующие главки. Правления трестов и объединений военных заводов занимались, главным образом, организацией снабжения предприятий сырьем, топливом, электроэнергией, материалами и оборудованием, решали вопросы калькуляции себестоимости и установления цен. Они же отвечали перед своим главком за своевременное доведение до заводов плановых заданий. Директора заводов несли персональную ответственность за количество, качество и комплектность произведенной военной продукции, за соответствие ее чертежам и техническим условиям; они же фактически отвечали за набор и повышение квалификации рабочей силы, за решение вопросе: соцкультбыта и т.д.

Многозвенность системы управления военной промышленностью: Наркомтяжпром – Главное Военно-Мобилизационное Управление – главк – трест или объединение – завод, – создавала большие трудности для корректировки плановых заданий и контроля за их исполнением, вызывала распухание отчетной документации. Пока количество предприятий, постоянно специализирующихся на выпуске военной продукции, а также ее номенклатура, были сравнительно невелики, аппарат Наркомтяжпрома со своими задачами справлялся, но уже в конце второй пятилетки возникла настоятельная потребность в объединении всех военно-промышленных производств в отдельном от Наркомтяжпрома Народном комиссариате Оборонной промышленности.

Согласно утвержденному в январе 1937 г. правительством «Положению и структуре Народного Комиссариата оборонной промышленности», на него возлагалось «руководство подведомственной ему оборонной промышленностью СССР в соответствии с задачами укрепления – на основе передовой техники – оборонной мощи страны»{145}. Организация системы управления в новом общесоюзном наркомате была построена «на началах производственно-отраслевого ее построения, конкретного хозяйственного и технического руководства каждым предприятием», причем крупнейшие предприятия находились в непосредственном подчинении наркома. Для проведения научно-исследовательских, конструкторских, строительных и монтажных работ в составе Наркомата оборонной промышленности создавались отдельные хозяйственные и научно-исследовательские организации{146}.

Функции хозяйственного и технического руководства, сбыта и материально-технического снабжения в системе Наркомата оборонной промышленности выполняли его Главные управления. «Центральной задачей» Главных управлений, согласно «Положению», являлось

«освоение новых производств и беспрерывное совершенствование передовой техники, производство и выпуск высококачественной продукции, подготовка и переподготовка инженерно-технических кадров и дальнейшее внедрение стахановских методов труда, обеспечивающих выполнение производственной программы и планов капитального строительства по всем количественным и качественным показателям»{147}.

В 1937 г. в составе Наркомоборонпрома насчитывалось 11 главных управлений. Ниже в таблице показано распределение между ними объема валовой продукции НКОП СССР 1936–1937 годах.

Валовая продукция главков НКОП СССР в 1936–1937 гг. (в миллионах рублей в ценах 1926/27 г.)


 

1936 г.

1937 г.

1-е Управление (авиация)

1155,7

2400,0

2-е Управление (судостроение)

585,0

950,0

3-е Управление (артиллерия)

1265,2

1420,0

4-е Управление (боеприпасы)

1180,1

1400,0

5-е Управление (Главэспром)

683,8

774,8

6-е Управление (химия)

307,9

380,0

7-е Управление (броня)

336,5

365,0

8-е Управление (танки)

576,0

640,0

9-е Управление (оптика)

281,6

393,0

10-е Управление (точ. индустрия)

185,1

250,0

11-е Управление (аккумуляторы)

63,6

81,5

ВСЕГО:

6620,5

9054,3

Источник: РГАЭ ф.4372, оп.91, д.3217, л.118.

В общем объеме валовой промышленной продукции СССР, оценивавшейся советской статистикой в 1937 г. в размере 90,2 млд. руб. в ценах 1926/27 г., продукция Наркомоборонпрома составила, соответственно, 10%. Поскольку в 1937 г. предприятиями Наркомоборонпрома было произведено мирной продукции на сумму 2887,5 млн. руб., то доля военной продукции Наркомоборонпрома в общем объеме валовой промышленной продукции СССР в ценах 1926/27 г. составит 6,8%{148}.

В общем объеме капитальных вложений в промышленность, оценивавшихся советской статистикой в 1936 г. в размере 6270 млн. руб., на долю НКОП приходится 1600,4 млн. руб. (25,5%). В плане капитальных вложений в промышленность на 1937 г. доля НКОП составила 52,5%{149}. Распределение капитальных вложений по главкам НКОП характеризуется в следующей таблице


 

1936 г.

1937 г.

(в миллионах рублей в текущих ценах)

Авиация

499,0

816,7

Судостроение

139,6

4476

Артиллерия

175,1

204,0

Танки

65,7

91,0

Боеприпасы

216,6

3353

Химия

304,0

640,5

Броня

31,9

151,2

Оптика

52,3

100,0

Точная индустрия

21,2

35,0

Электро-слаботочная промышленность

77,5

151,0

Аккумуляторы

17,5

64,5

ВСЕГО

1600,4

3036,7

ИСТОЧНИК: РГАЭ ф.4372, оп.91, д.3217, л. 127.

Из 219 производственных предприятий НКОП (по состоянию на 16.05.1938 г.) 68 (31%) дислоцировались в г.Москве и Московской области, 38 – (17,3%) в Ленинграде и Ленинградской области. В краях и областях Урала, Сибири и Дальнего Востока дислоцировались 30 (13,6%) предприятий, а на стратегически опасном юго-западном направлении (области Украинской ССР) 26 (11,8%){150}.

В состав НКОП также входили 9 Государственных проектных институтов, 25 научно-исследовательских институтов (в том числе: ЦАГИ, ВИАМ и ЦИАМ) и 17 конструкторских бюро. На проектные институты наркоматом возлагались задачи разработки проектно-сметной документации для строящихся и реконструируемых военных заводов. Научно-исследовательские институты и конструкторские бюро занимались разработкой систем и образцов вооружений, освоением их в опытном производстве.

В военной промышленности СССР в годы второй пятилетки завершается формирование научно-исследовательской и опытно-конструкторской базы, наличие и уровень развития которой во многом определяет боеспособность Армии и Флота.

Как правило, принятию на вооружение нового образца военного изделия предшествует последовательный цикл работ, состоящий из двух основных этапов.

1-й этап – организация научно-исследовательских работ (НИР), которые, в зависимости от технологии изготовления и характера боевого применения изделия, выражаются в предварительных лабораторных и теоретических изысканиях. Например, для создания нового образца орудия, винтовки или пулемета требуется провести сложные математические расчеты баллистических свойств, исследовать химический состав и проверить на прочность материалы, из которых будут изготавливаться их наиболее ответственные детали.

2-й этап – организация опытно-конструкторских работ (ОКР), которые состоят в создании опытного образца военного изделия и его всесторонних испытаний, обнаружении и устранении конструктивных недостатков и отработке технологии изготовления в серийном производстве.

Цикл разработки нового образца военной продукции завершается войсковыми испытаниями, в зависимости от результатов которых его либо отвергают, либо утверждают и постановлением государственной комиссии принимают на вооружение, В последнем случае представителями Наркомата Обороны СССР, совместно с представителями опытно-конструкторской организации, осуществляется подготовка производственной базы для его массового выпуска.

Совокупность образцов военных изделий, принятых на вооружение данного рода войск, называется системой вооружения: стрелкового, артиллерийского, минометного и т.д. Образцы боевой техники, по совокупности своих боевых и технических качеств, представляют собой технические системы вооружений, уровень развития которых определяется производственно-экономическими возможностями соответствующей отрасли промышленности — авиационной, автомобильной, тракторной и т.д. Любая система вооружения — синтез накопленного опыта организации вооруженных сил и научно-технических и индустриальных достижений эпохи. В то же время качество системы вооружения — результат военно-технической политики высшего государственного и военного руководства страны, которое из множества военных изделий отечественного и импортного производства должно отобрать необходимый минимум самых эффективных в боевом и производственно-экономическом отношении стандартизированных и взаимозаменяемых образцов.

В начале 30-х гг. военная промышленность СССР обеспечивала Красную Армию в основном теми системами вооружений, которые были сконструированы и освоены в производстве накануне первой мировой войны. В 1933–1934 гг. на вооружение РККА потупили новые образцы артиллерийских орудий: 76 мм пушка с дальностью стрельбы 13 км, 122 мм гаубица с дальностью стрельбы 9 км, 152 мм гаубица с дальностью стрельбы 12 км, 152 мм пушка с дальностью стрельбы 15 км, 203 мм гаубица с дальностью стрельбы 18 км, 180 мм морская пушка с дальностью стрельбы 38 км. Осваивались в серийном производстве системы танковой, противотанковой и зенитной артиллерии.

Системы стрелкового вооружения пополнились автоматической винтовкой Симонова, ручным пулеметом Дегтярева (600 выстрелов в минуту), крупнокалиберным (12,7 мм) пулеметом АК. На вооружение авиации поступили пушка Курчевского и пулеметные системы ШКАС (20 мм) и ШВАК (12,7 мм и 20 мм). В 1933–1936 гг. советской промышленностью изготовлялись 4-е образца бронетанковой техники: плавающая танкетка Т-37 (скорость на земле 35 км/час, на воде – 8–10 км/час; толщина брони 6–10 мм; вооружение: танковый пулемет); танк Т-26 (максимальная скорость 34 км/час; толщина брони 6–15 мм; вооружение: 45 мм пушка и пулемет); гусенично-колесный танк БТ (максимальная скорость на гусеницах 51 км/час, на колесах 72 км/час; толщина брони 6–15 мм; вооружение: 45 мм пушка и пулемет); средний танк Т-28 (вес 26 тонн; максимальная скорость 45 км/час; толщина брони 8–20 мм; вооружение: 76 мм пушка и три пулемета){151}.

В 1933 г. были созданы 3 экземпляра тяжелого танка Т-35 (вес 42 тонны; максимальная скорость 28 км/час; толщина брони 20–40 мм; вооружение: две 45 мм и одна 76 мм пушки и 4 пулемета; экипаж 11 человек). С 1934 г. пятибашенный «сухопутный дредноут» Т-35 – непременный участник военных парадов в Москве на Красной площади. Для других целей его использование, разумеется, было проблематично.

В 1936 г. были изготовлены эскизы первых опытных образцов среднего танка Т-34 (конструкции М.И.Кошкина, А.А.Морозова и Н.А.Кучеренко) и тяжелого танка «Клим Ворошилов» (главный конструктор Ж.Я.Котин). В течение 1937–1940 гг. конструкторские коллективы М.И.Кошкина (ОКБ завода № 173 в г.Харькове) и Ж.Я.Котина (ОКБ Кировского завода в г.Ленинграде) занимались конструктивной доводкой данных образцов, с учетом возможностей форсирования танкового дизеля В-2, повышения качества броневых листов, подбора оптимального калибра для танкового орудия и т.д.

К 1938 году образцы бронетанковой техники, серийно выпускавшиеся в СССР в 1929–1935 гг., практически выработали свой ресурс. Их состояние, по оценке специалистов, «было ужасным». Большей частью они просто валялись на территориях воинских частей с неисправными двигателями, трансмиссией и т.д., а большинство было к тому же разоружено. Запчасти отсутствовали и ремонт производился только путем разукомплектования одних танков для восстановления других{152}.

Освоение Т-34 и «КВ» в серийном производстве началось в июне 1940 г., согласно постановлению Политбюро ЦК ВКП(б).

В 1932–1936 гг. советскими конструкторами и инженерами Реактивного научно-исследовательского института Наркомтяжпрома (создан по постановлению СТО от 31 октября 1933 г. на базе ленинградской Газо-Динамической Лаборатории и московской Группы Изучения Реактивного Движения) были разработаны и включены в заказ НКО реактивные 82 мм и 132 мм снаряды{153}. Предвидя большое будущее реактивного вооружения, заместитель начальника Штаба РККА М.Н.Тухачевский писал 16 мая 1932 г. в своей записке В.В.Молотову:

«Имеющиеся у нас и заграницей достижения в деле разработки и конструкции реактивных двигателей и особенно жидкостных реактивных моторов указывает на широкие возможности использования их, как нового мощного боевого средства, в различных областях военной техники, в первую очередь, в артиллерийском, авиационном и химическом деле.

Для артиллерии и химии реактивный двигатель в окончательно разработанном виде создает неограниченные возможности бросания артиллерийских снарядов любых мощностей и на любые расстояния, при одновременном значительном упрощении артиллерийских систем и удешевлении стрельбы.

В области авиации принятие жидкостного реактивного мотора повлечет за собой резкое увеличение скорости полета и поднятие потолка самолетов до стратосферы и, в конечном итоге, разрешит задачу полетов в стратосферу»{154}.

Энтузиазм Тухачевского по поводу возможностей использования реактивного двигателя в военной области высшим советским военным и государственным руководством не разделялся, хотя именно в 1933–1936 годы под реактивную тематику можно было заложить материально-финансовую базу, закрепляющую достигнутые здесь приоритеты перед зарубежной военно-технической мыслью. Между тем, в 1936 г. РНИИ с большим трудом добился ассигнований на свои работы на уровне 1,5 млн. руб. в год{155}.

В 1933 г. М.Н.Тухачевский поддержал предложение инженера П.К.Ощепкова о возможности разработки аппаратуры по радиообнаружению самолета с помощью отраженной от него электромагнитной энергии. В начале 1934 г. Ленинградский электрофизический институт получил заказ от Управления ПВО РККА изготовить образец экспериментальной радиолокационной станции, которая в июле того же года прошла успешные испытания, доказавшие возможность обнаружения самолетов с использованием радиоволн на расстоянии в несколько десятков километров. Из-за недостаточного финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по радиолокации разработка и принятие на вооружение радиолокационных комплексов затянулась до 1939 года.

Во второй пятилетке советское руководство планировало начать осуществление программы строительства Военно-Морских сил. В гражданскую войну почти полностью вышел из строя Черноморский флот. На Балтике большая часть действующих надводных и подводных кораблей, вступивших в строй накануне и в годы первой мировой войны, пришла в ветхость. Северный и Тихоокеанский флоты были представлены мелкими надводными кораблями, вовсе неспособными обеспечить защиту морских границ СССР.

11 июля 1933 г. Совет Труда и Обороны принял постановление «О программе военно-морского судостроения на 1933–1938 гг.» За указанный период намечалось заложить и построить 8 крейсеров, 50 эсминцев, 327 торпедных катеров, 36 сторожевых кораблей, 76 больших подводных лодок, 200 средних подводных лодок, 60 охотников за подводными лодками, 42 тральщика, 14 речных мониторов и 8 канонерских лодок{156}.

Постановление СТО обязывало Наркомтяжпром использовать все имеющиеся судостроительные заводы, срочно завершить строительство Амурской судоверфи и начать строительство новых судоверфей в Архангельске, Николаеве и Сороке. На выполнение программы судостроения переводились крупные машиностроительные заводы: Невский им. Ленина, Коломенский, Днепропетровский и «Красное Сормово». Изготовление паровых энергетических установок (25–50 тыс. л.с.) для боевых кораблей было поручено Харьковскому турбинному заводу; турбинных механизмов – Северной Судоверфи и Николаевскому заводу им. Марти. В 1933–1935 гг. на реконструкцию судостроительных заводов планировалось ассигновать 200 млн. руб.{157}.

5-летнюю программу морского судостроения, принятую в 1933 г., не удалось завершить в полном объеме даже к 1941 году. По оценке Адмирала флота СССР Н.Г.Кузнецова, «потребовав огромных денежных средств и расхода металла, эта программа не успела существенно увеличить наши Морские Силы»{158}. Всего за 1928–1940 гг. было построено боевых кораблей водоизмещением 421 тыс. тонн, в том числе: 6 крейсеров, 57 эсминцев, 21 сторожевой корабль, 286 подводных лодок, 174 тральщика, 1433 торпедных катера. Рекордным для судостроительной промышленности по вводу в строй надводных и подводных кораблей стал 1936-й год. В этом году было спущено на воду 47 подводных лодок, тяжелый крейсер «Киров», лидер эсминцев «Ленинград» (головные корабли соответствующих серий, построенные в исключительно сжатые сроки). 2-му ГУ Наркомата оборонной промышленности, ведавшему морским судостроением, было разрешено без ограничений применять аккордно-премиальную систему оплаты труда, 10-часовой рабочий день и сверхурочные работы{159}.

В годы второй пятилетки продолжалось наращивание мощностей авиационной промышленности. В 1937 г. в стране насчитывалось 57 авиационных заводов, на которых было занято 249,1 тыс. человек рабочих и служащих. Производственные площади советских авиазаводов к 1 января 1937 г. выросли до 1293 тыс. кв. метров. На них было установлено 23 тыс. металлорежущих станков{160}.

Для обеспечения возрастающих потребностей советской авиационной промышленности в специальных конструкционных материалах из алюминия и его сплавов была создана соответствующая металлургическая база. В 1933 г. под Москвой (г.Кунцево) завершилось строительство завода № 95 по производству из алюминиевых сплавов труб, листов, прутков, профилей и штампов. В 1937 г. началось строительство аналогичного завода в г.Ступино (завод № 150).

Крупнейшие в мире научно-исследовательские институты самолетостроения (ЦАГИ) и авиационного моторостроения (ЦИАМ) вышли на мировой уровень разработки конструкций самолетов самых различных типов. Превосходные для того времени летные и боевые характеристики имели: истребители И-15 и И-16, двухмоторный скоростной бомбардировщик СБ, бомбардировщик дальнего действия ТБ-7 и др.

Деятельность большинства научно-исследовательских и конструкторских военно-промышленных учреждений была бы более плодотворной, если бы не многочисленные «узкие места», обусловленные недостатками организации производства, затягиванием сроков капитального строительства и внедрения экономически эффективных технологических процессов, отсутствием отлаженной и экономически стимулируемой системы контроля за качеством продукции. Устранению этих недостатков способствовало изучение и применение передового зарубежного опыта.

Начальник УМТС РККА И.П.Белов в своем докладе в Комиссию Обороны СНК СССР «О состоянии авиационной промышленности США» от 13 сентября 1936 г., например, обратил внимание на то, что американские авиационные заводы переходят на методы организации массового поточного производства, отработанные за три десятилетия в американской автомобильной промышленности:

«Освободившись от трудоемких станочно-механических работ, американцы широко применяют штамповку различных деталей из листового металла, прессовые клепальные аппараты для проведения сборки, различные методы сварки, делают анодное покрытие деталям из алюминиевых сплавов, намного повышающее их долговечность».

В заключении своего доклада Белов писал:

«Организация производства, технологический процесс и механизация на советских авиационных заводах (самых мощных в мире!) значительно отстает от современной передовой авиатехники. В результате этого уже теперь наметился опасный разрыв между способностью хорошо конструировать самолет и очень плохо и долго его производить»{161}.

В 1936–1937 гг. в советской военной промышленности начинается новый этап освоения передовых зарубежных технологий, возрастают требования к качеству производимой продукции, получает широкое распространение аккордно-премиальная система оплаты труда. В авиационной промышленности, промышленности вооружений и боеприпасов получают применение методы горячей штамповки, литья, холодного прессования и другие виды заготовительных операций, повышающих точность и чистоту обработки деталей.

На основе повышения производительности труда и снижения заводской себестоимости в советской военной промышленности с 1937 г. начинается планомерное снижение оптовых цен на заказываемую НКО СССР повторяющуюся серийную военную продукцию. В среднем, прейскурантные цены на повторяющуюся продукцию снизились на 5%, но по отдельным изделиям, как показано в таблице, снижение цен было проведено в больших размерах.


Наименование изделий

Цена 1936 г. (руб. за 1 шт.)

Цена 1937 г. (руб. за 1 шт.)

Автомат, винтовка Симонова

1410

1250

45-мм танковая пушка

7471

6765

45-мм противотанковая пушка

21070

20400

152-мм гаубица

286461

240000

122-мм пушка А-19

256645

240000

82-мм миномет

6500

4900

Танк БТ-7

114855

100000

Танк Т-26

67400

65000

Истребитель И-16

86000

75000

Бомбадировщик СБ

349000

325000

Авиационный мотор М-25А

70000

53000

Источник: РГАЭ ф.7733, оп.36, д.40, л.79–80.

Решение вопросов себестоимости и отпускной цены на военную продукцию затруднялось тем, что ее заказчик – НКО СССР не допускался к проверке сметных калькуляций и других отчетных данных об элементах внутризаводской себестоимости. Такой порядок взаимоотношений заводы-изготовители вполне устраивал, так как позволял им списывать на себестоимость свои непроизводительные расходы и другие убытки. С другой стороны, система организации военной приемки не гарантировала от просачивания в войска предметов вооружения и боевой техники с большим количеством производственных дефектов.

Несмотря на отмеченные выше недостатки в организации и деятельности советской военной промышленности, со своей главной задачей – техническим перевооружением Красной Армии и образованием избыточных мощностей для работы в режиме военного времени – она справлялась. С учетом этого обстоятельства Красная Армия в 1936–1937 гг. была признана одной из лучших армий в мире.

Вместе с тем, если отвлечься от динамики производственно-технологических возможностей советской военной промышленности, то ее состояние, разумеется, не выглядит предпочтительнее военно-экономического потенциала любой из индустриально развитых стран: США, Германии, Франции, Великобритании и Японии. Отсюда – отсутствие у высшего советского руководства уверенности в способности военной промышленности и вооруженных сил СССР эффективно оборонять советский режим от «враждебного капиталистического окружения». Отсюда – стремление высшего советского руководства любой ценой оттянуть военное столкновение с потенциальными внешними противниками на Западе и Дальнем Востоке, вызвать среди них раскол и добиться стратегически выгодного военно-политического и экономического альянса с одним из них.

То, что в качестве союзника СССР Сталиным была выбрана гитлеровская Германия не было случайностью; необычен способ, каким один диктатор – Сталин – задабривал другого – Гитлера, демонстративно расправляясь в своей стране с коммунистами-интернационалистами, а также с известными немецким спецслужбам и командованию Вермахта своей профессиональной выучкой (и германофобией?) командирами Красной Армии и организаторами военной промышленности.

в) Военная промышленность и НКВД: история взаимоотношений


Органы внутренних дел СССР (ОГПУ-НКВД) – второй по значению после Военного ведомства заказчик и потребитель продукции военной промышленности. Например, в 1936 г. общая стоимость заказа НКВД на вооружение и боевую технику составила 158,9 млн. руб. в ценах 1926/27 г.; на 1937 г. стоимость заказа планировалась в размере 120,7 млн. руб.{162}.

В номенклатуру заказа 1936 г. входят: 8 сторожевых кораблей, 95 морских катеров, 46 сторожевых катеров, 30 бронемашин, 10 танков БТ-7, 4650 авиационных бомб, 13 полевых орудий, 30 зенитных орудий, 50 тыс. снайперских, автоматических и мелкокалиберных винтовок, а также пистолеты, гранаты, легковые и грузовые автомобили, тракторы и автобусы, оптические приборы и прожекторы, наконец, 1550 тонн колючей проволоки{163}.

Взаимоотношения НКВД с военной промышленностью не ограничивались отношениями заказчика и подрядчика. На всех военно-промышленных предприятиях и конструкторских бюро специальные части НКВД несли наружную охрану, а подчиненные территориальным управлениям НКВД первые отделы выполняли разнообразные режимные функции, связанные с охраной государственной тайны.

По состоянию на 5 ноября 1936 г. общая численность охраны НКВД на промышленных предприятиях оборонного значения была установлена в количестве 40857 человек. Обеспечение частей НКВД казармами, караульными и другими помещениями вменялось в обязанность соответствующих наркоматов и директоров предприятий{164}. Согласно «Положению об охране и режиме пропусков на охраняемых частями НКВД СССР предприятий», командиру части НКВД, охраняющей предприятие, подчинялись по вопросам несения службы охраны и боевой подготовки все другие виды Охраны предприятия (военизированная пожарная охрана, вольнонаемная охрана), а также бюро пропусков. «Положение» обязывало дирекцию предприятия к тому, что «производственная территория должна быть обнесена заборами высотой 2,5–3 метра, усиленными по верху несколькими нитями колючей проволоки»; чтобы «приказом директора предприятия устанавливался строго ограниченный круг лиц, имеющих право посещения всех цехов предприятия»{165}.

После упразднения в 1934 г. ЦКК-НК РКИ функции контроля за работой военной промышленности сосредоточились в двух органах: Комиссии Советского Контроля СНК СССР и Экономическом управлении (ЭКУ) НКВД, причем, функции последнего являлись как бы одновременно ревизионными и следственными. Работники территориальных управлений ЭКУ НКВД осуществляли систематическую проверку финансовой и хозяйственной деятельности заводов, имеющих оборонный заказ, а также состояние оборудования, инструмента, качество полуфабрикатов, осуществление процесса технического контроля и т.д.

По фактам нарушений технологического процесса и другим недостаткам работы военно-промышленных предприятий ЭКУ НКВД составлял для СТО и Комиссии Обороны СНК СССР «специальные сообщения». Например, 1935–1936 гг. в Комиссию Обороны поступили следующие спецсообщения: «О неудовлетворительной работе артиллерийских заводов» от 21 ноября 1935 г., «Об угрожающем положении на отдельных химических заводах, в связи с скоплением готовой взрывоопасной продукции» от 14 января 1936 г., «О неудовлетворительной постановке учета, охраны деталей и готовой военной продукции на Тульском оружейном заводе» от 28 декабря 1935 г., «О конструктивных дефектах самолета ИП-1 (конструкции Григоровича), выпускаемых заводом № 135» от 28 октября 1935 года»{166}.

Оперативно-чекистское управление ОГПУ-НКВД периодически осуществляло «мероприятия по очистке заводов военной и авиационной промышленности от контрреволюционных и антисоциальных элементов». Например, только за март, апрель и май 1933 г. ими было «вычищено» 11934 человек, из которых 74% являлись рабочими, 7,4% инженерами и техниками. Из этого количества 10854 человек были уволены с работы, а 1080 человек приговорены к различным срокам лишения свободы{167}. Поскольку текучесть рабочей силы в военной промышленности, особенно на военно-химических заводах, была очень высокой, оперативно-чекистскому управлению работы «по очистке заводов», по-видимому, хватало.

Подготовка к массовым репрессиям в отношении руководящих кадров военной промышленности начинается, по имеющимся у автора документам, за несколько месяцев до февральско-мартовского 1937 г. Пленума ЦК ВКП(б). 14 октября 1936 г. руководитель группы по военным и морским делам КПК при ЦК ВКП(б) Н.В.Куйбышев (родной брат В.В.Куйбышева) направляет в ЦК ВКП(б) записку «О неблагополучном состоянии мобилизационной работы в аппарате Наркомтяжпрома». В записке говорилось следующее:

«Мобилизационная работа аппарата НКТП является чрезвычайно важной и секретной. От ее правильной организации зависит обеспечение потребностей Красной Армии в условиях мобилизации и в период войны.

В мобилизационном отделе НКТП сосредоточены все секретные материалы по вопросам обеспечения армии, знание которых открывает военную тайну подготовки страны к войне.

Между тем, эта секретная и важнейшая работа находится в руках людей, явно не соответствующих и вызывающих серьезное сомнение, поскольку во главе Моботдела НКТП стоял Пятаков, ныне разоблаченный как троцкист, контрреволюционер и вредитель.

Моботдел НКТП насчитывает 49 работников. Из них членами ВКП(б) являются 14 человек, что явно недостаточно для такого Учреждения. Кроме того, 8 работников являются бывшими офицерами царской армии, 11 работников имеют за границей родственников, 6 человек происходит из чуждой социальной среды. Быть может, каждый из них в отдельности является честным и хорошим работником. Но зачем нужен такой «букет» в мобилизационном органе советской промышленности?»{168}.

В январе 1937 г. на показательном судебном процессе обвиняемых по делу «запасного (параллельного) террористического центра» Г.Л. Пятаков подтвердил выбитые у него до этого под пыткой показания в том, что он – «троцкист, контрреволюционер и вредитель», – после чего моботдел Наркомтяжпрома был полностью «очищен». 18 февраля 1937 г. Сталин избавился от Г.К.Орджоникидзе (по официальной версии покончил жизнь самоубийством; по неофициальной – застрелен чекистом в кабинете кремлевской квартиры), который до последней возможности отстаивал своего заместителя Г.Л.Пятакова. Можно высказать предположение, что Серго, догадываясь о зловещих планах Сталина и Ежова, пытался спасти от разгрома кадры военной промышленности, наиболее тесно связанные с ненавистными Сталину и его окружению советскими военноначальниками из группы Якира-Тухачевского.

После февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) органы партийного и советского контроля совместно с НКВД приступили к проверке финансово-хозяйственной деятельности и личного состава Главных управлений Наркомата Оборонной промышленности СССР. Наркому оборонной промышленности М.С.Рухимовичу было указано подготовить к 5 апреля 1937 г. план мероприятий «по разоблачению и предупреждению вредительства и шпионажа»{169}.

М.С.Рухимович указаний главка на предмет разоблачения «вредительства» и «шпионажа» давать не стал, а вместо этого назначил проверку исполнения мобилизационного плана, – наиболее уязвимого для критики участка деятельности Наркомтяжпрома. На основании проверки исполнения мобплана Рухимович представил 17 мая в СНК СССР и ЦК ВКП(б) обширный доклад на тему: «О мерах ликвидации и предупреждения вредительства в оборонной промышленности», – в котором попытался отодвинуть от Наркомата оборонной промышленности угрозу всеобщего погрома руководящих кадров военной промышленности, списав недостатки ее работы на деятельность предшественников. В докладе, в резкой форме, критиковались прежние – наркомтяжпромовские – методы руководства военной промышленностью, которые, по словам Рухимовича, привели «к серьезному ослаблению обороноспособности страны».

«Оборонная промышленность, – говорилось в докладе, – не имела единого плана и единого планового центра. Наркомтяжпром охватывал планированием лишь часть оборонных главков. Производственные задания заводам, как правило, все время менялись и обычно к концу года задания не были похожи на плановые задания, которые завод имел в начале года. Плановые задания запаздывали и, таким образом, не организовывали работу заводов.

Договора с НКО на сдачу ему продукции не совпадали ни с годовым, ни с квартальным планами производства ни по количеству, ни по срокам исполнения. Это путало работу заводов и осложняло контроль за выполнением плана. Кооперация межзаводская, межотраслевая и межнаркоматная совершенно не планировалась.

Большие осложнения происходили из-за позднего получения технических условий на продукцию, сдаваемую НКО СССР и другим потребителям: заводы первые месяцы года теряли время на уточнение технических условий и подготовку производства.

Широко применялась система двойного планирования: заводы получали от главков задания иные, чем те, которые главки получали от Наркомата и Правительства. Анализом себестоимости, как правило не занимались ни заводы, ни главки»{170}.

Выдвигая это, соответствующее действительному положению дел, обвинение, Рухимович не мог не знать о том, что часть предприятий бывшего Наркомтяжпрома, имевших оборонный заказ, входила в состав гражданских промышленных объединений, что производственные задания заводам непрерывно менялись, по мере уточнения Наркоматом обороны заявок и технических условий на военную продукцию, что часть продукции передавалась заказчику в виде задолженности по планам сдачи предыдущего года.

Далее, в докладе Рухимовича обращалось внимание на многочисленные факты бюрократизма и безответственности в работе аппарата Наркомтяжпрома, которые, например, на заводах по производству порохов и взрывчатых веществ приводили «к бесконечным затяжкам ремонта, к пуску агрегатов с серьезными недоделками, к бесконтрольной смене ответственных частей агрегатов, отсутствию чертежей и инструкций» и т.п.{171}.

Бюрократизма и безответственности в работе аппарата Наркомтяжпрома, действительно, было предостаточно, но, очевидно, не больше, чем в любом другом наркомате. Даже Политбюро ЦК ВКП(б) от этого порока не было избавлено, в том числе по отношению к собственным заказам, например, в конце 1930 г. Политбюро обязало Всесоюзное электротехническое объединение Наркомтяжпрома изготовить несколько экземпляров зашифровывающей аппаратуры. В ответ на это распоряжение объединение послало в ЦК ВКП(б) следующий запрос:

«Доводим до Вашего сведения, что никакого заказа выполнить не можем; мы даже не можем приступить к выполнению, так как не знаем, что именно нужно. Просьба обязать соответствующие организации дать нам немедленно образцы приборов, которые мы можем считать для себя эталонами»{172}.

Разоблачение «наркомтяжпромовских» методов руководства военной промышленностью не спасло ни Рухимовича, ни его ближайших помошников от расстрела. Практически весь руководящий состав главных управлений, многие директора и специалисты (техники, инженеры,конструкторы), начальники цехов и отделов предприятий Наркомата Оборонной промышленности оказались либо арестованными, либо осужденными (кто под расстрел, кто к различным срокам заключения).

«За последние месяцы, – отмечается в записке заместителя председателя Комиссии Советского Контроля от 10 июля 1937 г., – в Наркомате Оборонной промышленности произведено много новых назначений директоров заводов. Абсолютное большинство этих назначений состоялось вследствие неблагополучного состояния заводов, причем часть старых директоров были арестованы как враги народа (Сырцов, Северный, Козиницкий и т.д.)»{173}.

Для обвинений в актах «вредительства», как правило, использовались ошибки в планировании, брак в работе, поломки оборудования, несчастные случаи и т.д. Затем к проверке приступали следственные бригады 1-го Управления НКВД, которые, словно соревнуясь между собой, выдвигали чудовищные по своей нелепости обвинения в отношении подозреваемых, вплоть до «измены Родине». Нагнетавшаяся атмосфера подозрительности и шпиономании настраивала людей на разоблачения все новых и новых «врагов народа». Например, только на авиационном заводе № 24 во второй половине 1937 г., по официальному отчету Московского областного Управления НКВД, было «вскрыто и ликвидировано 5 шпионских террористических и диверсионно-вредительских групп с общим количеством 50 человек, из них:

1. Антисоветская право-троцкистская группа в составе бывшего директора завода Марьямова и технического директора Колосова.

2. Шпионско-диверсионная группа японской разведки в составе 9 человек.

3. Шпионско-диверсионная группа германской разведки в составе 13 человек.

4. Шпионско-диверсионная группа французской разведки в составе 4 человек.

5. Террористическая и шпионско-диверсионная группа латвийской разведки в составе 15 человек во главе с бывшим заместителем директора завода Гельманом»{174}.

В том же отчете, подписанном майором госбезопасности Рейхманом, сообщается о разоблачении «антисоветской террористической подрывной организации» на авиамоторном заводе № 19, которую возглавляли технический директор Швецов, главный диспетчер Басин, главный металлург Шумин и главный инженер Брискин{175}. Проходит несколько месяцев, и, вот, уже новое руководство завода № 19 подвергается репрессиям по обвинению в участии в «подрывной, контрреволюционной организации»{176}.

Данные о чистках в системе Наркомтяжпрома и Наркооборонпрома в 1937–1939 гг. в историографии пока не разработаны, в отличие от данных о количестве репрессированных офицеров Красной Армии. О том, что чистка кадров военной промышленности имела те же масштабы, что и в РККА, свидетельствуют следующие слова благодарности Наркома Обороны СССР К.Е.Ворошилова, высказанные в его речи на XVIII съезде ВКП{6) 13 марта 1939 г. в адрес «рабочих, инженеров, техников и служащих, и особенно партийных и комсомольских организаций наших социалистических заводов, которые, очистившись от предателей, врагов народа, много поработали для оснащения Красной Армии и Военно-Морского Флота боевой современной техникой, для усиления оборонной мощи нашей страны»{177}.

Антибюрократическая, популистская кампания, проведенная в 1937–1938 гг. под руководством Н.И.Ежова и по прямому указанию И.В.Сталина, нагнала на партийные, советские и военные кадры немало страха, подтянула дисциплину и ответственность, но, разумеется не настолько, чтобы разом покончить с бесхозяйственностью и разгильдяйством. Например, в записке начальника 1 отдела ЭКУ НКВД новому Наркому Оборонной промышленности М.М.Кагановичу от 6 ноября 1938 г. сообщалась следующая информация по заводу № 12, дислоцировавшемуся в одном из районов г.Москвы:

«Территория завода загромождена готовыми снарядами в количестве до 160 вагонов. Часть снарядов, в количестве до 20 вагонов забракованы, но до сих пор с завода не вывезены. Часть снарядов лежит на заводе несколько лет. На одной из площадок хранится около 35 тонн бракованной пикриновой кислоты (одно из самых опасных взрывчатых веществ – Н.С.). Здесь же в неприспособленных складах хранится около 100 тонн вещества «Р-12», которое в случае взрыва угрожает не только населению Нагатинского района, но и всей Москве»{178}.

На производственные показатели военной промышленности «чистки» 1937–1938 гг., как зто видно из приводимых ниже официальных данных, не оказали существенного влияния: ни в сторону резкого снижения процента выполнения текущего плана заказов Военного ведомства, ни в сторону значительного его повышения. Учитывая обстоятельства, при которых предприятия и главки Наркомата оборонной промышленности отчитывались перед вышестоящими органами, достоверность этих отчетов, разумеется, вызывает сомнения.


Виды военной продукции

1937 г. 1938 г.

 

план

отчет

% вып.

план

отчет

% вып.

Артсистемы (шт.) в том числе:

6417

5443

84,8

13813

12687

91,8

мелкокалиберная

3750

3738

99,6

7175

7300

101,7

среднекалиберная

2547

1656

65,0

6491

5262

81,0

крупнокалиберная

120

49

40,8

177

125

70,6

Минометы

1500

1587

105,8

1500

377

25,1

Артснаряды (тыс. шт.)

8855

4924

55,6

16065

12426

77,3

в том числе

среднекалиберные

3020

1810

59,9

7985

5150

64,5

крупнокалиберные

35

14

40,0

80

49

61,2

Мины (тыс. шт.)

400

282

70,5

3000

603

20,1

Авиабомбы (тыс. шт.)

807

795

98,5

2115

1728

81,7

Винтовки (тыс. шт.)

650

567

87,2

1155

1171

101,3

Пулеметы (шт.)

76182

74657

97,9

126799

112010

88,3

Винтпатроны (млн. шт.)

1285

1015

78,9

2500

1848

73,9

Самолеты

4896

4435

90,6

7500

5469

72,9

в том числе:

бомбардировщики

1327

1303

98,2

2325

2017

86,7

истребители

2349

2129

90,6

3100

2016

65,0

Танки

2030

1559

76,8

2375

2271

95,6

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.25, д.14, л.2–3.

Наиболее зримый экономический ущерб от «ежовщины» военная промышленность понесла вследствие разгрома ведущих научно-исследовательских и опытно-конструкторских организаций НКОП и других промышленных наркоматов. Задержалось освоение многих эффективных образцов вооружения и боевой техники, а также передовых технологических процессов.

Ведущие авиаконструкторы страны А.Н.Туполев, Н.Н.Поликарпов, Д.П.Григорович, Р.Бартини были репрессированы. Так, А.Н.Туполева арестовали 21 октября 1937 г. прямо в рабочем кабинете, обвинив в принадлежности к «русской фашистской партии», во вредительстве при подготовке рекордных полетов Громова, внедрении порочной американской технологии, в шпионаже в пользу Франции и еще многом другом. Туполев во всем сознался и сидел в следственном изоляторе Бутырской тюрьмы в ожидании суда и вынесения смертного приговора до апреля 1938 года. В.М.Петлякова арестовали 28 октября 1937 г. по аналогичному по своей вздорности обвинению, судили и приговорили в мае 1940 г. к 10 годам лагерей. В конце 1937 г. были арестованы ведущие конструкторы реактивной и ракетной техники И.Т.Клейменов, Г.Э.Лангемак, В.П.Глушко и С.П.Королев, которых обвинили в создании в Реактивном научно-исследовательском институте (НИИ-3) «контрреволюционной организации».

В начале декабря 1938 г. Сталин отстраняет Ежова от поста наркома НКВД. С января по июль 1938 г., в несколько этапов, Сталиным проводится лицемерная кампания по устранению перегибов в работе органов внутренних дел: кого-то освобождают из-под ареста, кого-то восстанавливают в рядах ВКП(б), а кого-то наказывают «за грубейшие нарушения социалистической законности». Под руководством нового наркома Л.П.Берия НКВД превращается в еще более мощную многофункциональную организацию, чем она была при его предшественниках. Не сокращая масштабы репрессивной деятельности (с 1937 по 1939 г. расходы на содержание тюремного управления возрастают с 56,6 млн. руб. до 563 млн. руб., расходы оперативно-чекистского управления с 708,4 млн. руб. до 1395 млн. руб.), НКВД непрерывно увеличивает свою долю участия в укреплении обороноспособности страны по линии строительства стратегических шоссейных дорог (ГУШОСДОР), комплексного производственного освоения отдаленных и необжитых территорий с богатейшими месторождениями полезных ископаемых (Дальстрой) и т.д. 13 января 1940 г. постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) за № 60–30 ее. в ведение НКВД передаются медно-никелевый комбинат «Североникель», трест «Кольтрой», строительство Кандалакшского алюминиевого завода «в целях, – как сказано в постановлении, – значительного увеличения выплавки никеля и связанного с этим форсированного строительства пусковых объектов 1940–1941 гг.»{179}.

Берия убеждает Сталина в целесообразности использования арестованных и осужденных специалистов военной промышленности по их профессиональному назначению в специальных конструкторских бюро и научно-исследовательских институтах. Берия ничего нового не выдумывал. Известно, что еще в 1929 г. в Бутырской тюрьме существовало КБ ВТ – Конструкторское Бюро «Внутренняя тюрьма» – во главе с Поликарповым и Григоровичем, затем переведенное на территорию Ходынского аэродрома и названное ЦКБ-39-ОГПУ.

Подмосковный дачный поселок Болшево. Сюда, в 1938–1939 гг., в специальный концентрационный лагерь, по приказу Л.П.Берия, свозились зеки-оборонщики со всех тюрем и лагерей

Среди них: конструктор тяжелой артиллерии русского флота, бывший полковник царской армии Е.А.Беркалов – автор «формулы Беркалова», по которой во всем мире рассчитывались орудия; летчик и авиаконструктор, член Итальянской компартии Роберт Бартини; ведущий специалист по авиационному вооружению А.В.Надашкевич; ведущий технолог авиапрома А.С.Иванов, конструктор подводных лодок Кассациер; бывший заместитель начальника ЦАГИ член-корр. АН СССР АИ.Некрасов; будущие конструкторы космических ракет С.П.Королев и В.П.Глушко и т.д.

Из Болшево зеков-оборонщиков направляли в обустраивающиеся (в соответствии с требованиями режима конвоя и стражи) конструкторские и исследовательские организации НКВД. Среди них неоднократно описанная в литературе «шарага Туполева», официальное название которой – ЦКБ-29-НКВД. В «шараге Туполева», понятно, создавались новые конструкции самолетов (в том числе одни из лучших в мире фронтовые бомбардировщики Ту-2 и Пе-2).

В ОТБ НКВД (будущее НИИ-6-НКВД) создавались новые образцы боеприпасов и передовые технологии военно-химического производства. 3 марта 1940 г. Л.П.Берия обратился в Экономсовет СНК СССР с предложениями об освоении в промышленном производстве разработанных ОТБ НКВД средств вооружения. В записке сообщалось:

«Группой арестованных под руководством арестованного С.И.Лукашова (бывший работник Артиллерийского Управления НКО) разработаны 45 мм бронебойно-зажигательный снаряд и два образца зажигательных авиационных бомб.

Группа арестованного Рябова (бывший работник Артиллерийского Управления НКО) разработала конструкцию зарядов, позволяющую получить беспламенный и бездымный артиллерийский выстрел. Ими также разработан специальный пороховой заряд для бронебойной пули Б-30.

Группа под руководством з/к Фишмана (бывший начальник Химуправления НКО) разработала новый образец противогаза, защитная мощность которого в два раза превышает мощность принятого на вооружение противогаза МТ-4.

Группа заключенных под руководством Ступникова (бывший главный инженер НКОП) разработала новую технологию производства серной кислоты, позволяющую повысить производительность действующих сернокислотных заводов в три раза»{180}.

Зеки-оборонщики, многие из которых оказались под арестом из-за ложных доносов или выбитых под пыткой свидетельских показаний, не могли не задумываться над вопросом о целесообразности выполнения своих профессиональных обязанностей на свободе. По этому поводу между Туполевым и Берией, однажды, состоялся следующий, из разряда «черного юмора», диалог:

БЕРИЯ: Давайте договоримся, Андрей Николаевич, самолет в возух, а вы все – по домам!
ТУПОЛЕВ: А не думаете ли вы, что и находясь дома, можно делать самолеты? БЕРИЯ: Можно! Можно, но опасно. Вы не представляете себе, какое на улицах движение, автобус может задавить...{181}.

г) Военно-мобилизационная подготовка советской промышленности


Военно-мобилизационная подготовка промышленности СССР имела своей основной задачей обеспечить поставку в военное время необходимого вооруженным силам страны предметов военного потребления в количестве, заявленном НКО СССР. Для этого разрабатывались: а) сводный мобилизационный план промышленности; б) мобилизационные планы наркоматов; в) мобилизационные планы предприятий.

Сводный мобилизационный план промышленности состоял: а) из сводного расчета потребности и графика подачи вооружения и боевой технии по основным номенклатурам; б) плана мероприятий, обеспечивающих подачу (наращивание производственных мощностей в период действия мобплана, схемы отраслевого и межотраслевого кооперирования промышленных предприятий); в) сводного плана материально-технического обеспечения.

Сводный мобилизационный план наркоматов включал: а) мобилизационное задание и расчеты подачи по всем основным номенклатурам вооружения; б) распределение мобзадания по предприятиям наркомата с указанием схем кооперации; в) мероприятий, обеспечивающих подачу; г) план материально-технического обеспечения (потребности и источники покрытия); д) мероприятия по переводу предприятий на военное положение{182}.

Мобилизационные задания предприятий включали в себя: а) мероприятия, проводимые с объявлением мобилизации или по особому распоряжению правительства; б) производственную мобилизационную программу или иное задание; в) особые указания по осуществлению программы или задания, например, производство каких видов продукции начать, каких на столько-то процентов сократить, выпуск каких изделий вовсе свернуть; г) подготовительные мероприятия к осуществлению мобилизационного задания.

Мобилизационное задание выдавалось директору предприятия (объединения) за подписью начальника главка и начальника мобилизационного отдела, регистрировалось после утверждения Наркомом под отдельным номером в книге регистрации мобилизациионных заданий наркомата. Все документы, имеющие отношение к мобзаданию, например, чертежи и проектно-сметная документация, подлежали хранению отдельно от прочих секретных документов, могли передаваться и пересылаться только по линии мобилизационных органов. Начальники мобилизационных отделов наркоматов и главков, директора заводов несли персональную ответственность за разглашение тайны мобплана, «будь зто сделано в частном разговоре или при докладе на заседании партийного, советского или какого-либо другого органа»{183},

Общее руководство разработкой, обеспечением и проведением в жизнь мобилизационного плана промышленности в 1928–1938 гг. осуществлял Совет Труда и Обороны (в начале через Распорядительные Заседания затем через Комиссию Обороны), а в 1938–1941 гг. Комитет Обороны при СНК СССР. Мобилизационные планы отраслей промышленности, имеющих оборонное значение, в 1932–1936 гг. разрабатывали главки Наркомата Тяжелого Машиностроения СССР. В 1937–1938 гг. разработка мобилизационного плана по вооружению, боевой техники и военно-техническому имуществу была возложена на Наркомат Оборонной промышленности СССР; по машинам и механизмам – на Наркомат Машиностроения СССР; по металлу, топливу, электроэнергии – на Наркомат Тяжелого Машиностроения СССР.

В результате разукрупнения в 1938–1940 гг. вышеуказанных промышленных наркоматов и формирования новых, мобилизационный план промышленности потребовал более сложной ведомственной увязки и согласованности. Для этой цели при Комитете Обороны весной 1938 г. была создана Военно-Промышленная Комиссия (председатель Л.М.Каганович), а при ней – Военно-Техническое Бюро{184}.

Качество составлявшихся в 30-е годы наркоматами и ведомствами мобилизационных планов промышленности и мобилизационных заданий предприятий, судя по приводимым ниже оценкам представителей хозяйственных органов и НКО СССР было невысоким. В случае «непредвидимых осложнений» международной обстановки и объявления войны данные планы и задания могли оказаться нереальными.

В записке заместителя председателя Ленинградского облисполкома П.М.Зернова В.В.Молотову от 26 ноября 1933 г. по поводу выполнимости мобпланов, например, говорится следующее:

«С момента возникновения в СССР мобилизационной работы и по сей день промышленность ни разу не имела реального мобилизационного плана, по которому предприятия могли бы развернуть работу в случае объявления войны. В прошлом мы имели бумажные мобилизационные планы («П», «С», «С-30»), не основывающиеся на реальных мощностях и освоении производства. Значительный объем текущих военных заказов в 1931–1933 гг. позволил промышленности освоить производство большинства изделий, входящих в мобилизационное задание. Однако организация мобилизационной работы была поставлена так, что несмотря на наличие текущих военных заказов промышленность до сих пор не смогла создать реального мобилизационного плана и фактически его не имеет.

В1931 г. в промышленности одновременно действовали три мобилизационных плана: «С-30», скорректированный «С-30» и «МВ-10». В 1932 г. в тяжелой промышленности действовал моб-план «МВ-10». Система выдачи мобилизационных заданий и недостатки методологии привели к тому, что по «МВ-10» система снабжения оказалась нереальной»{185}.

Аналогичные претензии к мобилизационной работе в промышленности высказал в записке к И.В.Сталину от 8 ноября начальник РАУ РККА Н.А.Ефимов, отметив при этом крайнюю узость подготавливаемой к мобилизационному развертыванию военно-промышленной базы:

«Несколько месяцев назад руководители мобилизации промышленности представили в Комиссию Обороны свой доклад, который говорит не о мобилизации, а о существующих и проверенных заказами мирного времени мощностях заводов. Это неверно. Успех мобилизации промышленности зависит не только от подготовленной в мирное время «малой базы», куда входят «кадровые» военные заводы, но и от технической подготовки «большой базы». Сегодняшнее состояние мобилизационной работы в тяжелой промышленности сорвет нам промышленную мобилизацию в случае войны»{186}.

Вопрос о принципах подготовки военно-промышленного потенциала страны возник с момента создания в наркоматах системы мобилизационных органов. 20 февраля 1928 г. начальник моботдела Патронно-трубочного треста в записке начальнику Штаба РККА М.Н.Тухачевскому обращал внимание на несоответствие, организационной структуры промышленности мирного времени организационной структуре промышленности военного времени, которое проявляется в большом разбросе цен на военную продукцию между «кадровыми» военными и остальными машиностроительными и металлообрабатывающими заводами; и в омертвлении значительной доли основного капитала «кадровых» военных заводов, которые в мирное время нет смысла «загружать предметами боевого снаряжения в размере, обеспечивающем их максимальное развертывание», а другую – мирную – продукцию заставлять осваивать крайне сложно{187}.

9 сентября 1933 г. СТО принял постановление № 85 ее «Об обеспечении РККА вооружением на год ведения войны и капитальному строительству Наркомтяжпрома». Действие мобплана МВ-10, таким образом, было прекращено. В ноябре 1933 г. Наркомтяжпром приступил к разработке нового плана – «МП-33», который должен был обеспечить в случае войны указанные ниже таблице, размеры подачи военной продукции.

Мобилизационная заявка НКО СССР на 1933 г.


1) Винтовки обр. 1891 г.

2000000 шт.

2) Пулеметы всех систем

120000 шт.

3) Винтовочные патроны

3000000000 шт.

4) Артвыстрел

60000000 шт.

5) Авиационные бомбы

150000 шт.

6) Торпеды

2500 шт.

7) Мины

25000 шт.

8) Артиллерийские системы

24410 шт.

В том числе:

мелкокалиберные

15180 шт.

среднекалиберные

6220 шт.

крупнокалиберные

1940 шт.

зенитные

1070 шт.

9) Танки

15800 шт.

10) Танкетки и бронемашины

15000 шт.

11) Самолеты разведчики

2650 шт.

12) Самолеты бомбардировщики

2020 шт.

13) Самолеты истребители

2460 шт.

14) Учебные самолеты

8730 шт.

15) Авиамоторы

15150 шт.

Источник: РГАЭ ф.7297, оп.38. д.1, л.88–102.

«МП-33» вступил в действие с 1 января 1934 года. В процессе разработки Наркомтяжпромом мобилизационных заданий проявились все те же изъяны и недостатки, что и в предыдущих мобпланах.

7 октября 1934 г. группа военного контроля Комиссии Советского Контроля направила по результатам проверки деятельности мобилизационного отдела, главков и ГВМУ Наркомата Тяжелой промышленности СССР обширный доклад. Группа военного контроля обратила внимание на многочисленные несоответствия между показателями выполнения мобилизационного плана и намеченными для этого производственными мощностями, например, по артиллерийским ситемам выполнимость «МП-33» реально обеспечивалась на 81%, по взрывчатым веществам – на 40%, по самолетам – на 92%. По разным причинам (некомплектность или необеспеченность подачи производственными мощностями, неполнота учета образцов вооружения и боеприпасов, несовершенство технологического процесса и т.д.) у ревизоров вызывала большие сомнения выполнимость мобплана по тем номенклатурам вооружения и боевой техники, по поводу подачи которых главки Наркомтяжпрома заявили как о стапроцентных, как то: винтовки, пулеметы и танки{188}.

Основным же пороком составления и размещения мобилизационных заданий Комиссия Советского Контроля признала невнимание к гражданской промышленности, которая даже в условиях войны должна обеспечивать народное хозяйство средствами производства и транспорта.

«Вся мобилизационная подготовка тяжелой промышленности на первый год войны, – говорилось в докладе, – выражается в настоящее время в подготовке отдельных ее отраслей к подаче вооружения и прочего снабжения действующей армии. Что касается вопроса подготовки промышленности к удовлетворению прочих народно-хозяйственных нужд, – в частности, нужд транспорта (паровозы, автомобили, трактора), сельского хозяйства (трактора, сельскохозяйственные машины, удобрения и прочее), – оборудования для всей промышленности, то в этом отношении не ведется никакой работы ни ГВМУ, ни другими главками, ни Наркомтяжпромом в целом. Есть основания предполагать, что в случае войны мы будем иметь явления двоякого порядка: грубого ущемления каких-либо народнохозяйственных нужд, что может, в свою очередь ударить по выполнению военных заказов или привести к недоиспользованию или, наоборот, к перегрузке оборудования разных отраслей промышленности»{189}.

Такое положение дел с разработкой мобилизационного плана и распределением мобилизационных заданий Комиссия Советского Контроля объясняла следующим:

«ГВМУ стремилось сосредоточить все производство военной продукции на нескольких «военных заводах», в искусственно созданной «военной промышленности», игнорируя и не желая привлечь к этому всю нашу тяжелую промышленность. Оно получается как-будто и легко и менее заботливо. Для привлечения всей промышленности к производству военных изделий необходимо изучать и знать эту промышленность; глубоко изучив ее возможности, правильно использовать ее. Это – дело трудное, но абсолютно необходимое»{190}.

Разработка и исправление мобилизационного плана «МП-33» продолжалась до конца второй пятилетки, пока, наконец, Военное ведомство не признало его «окончательно устаревшим». 3 октября 1936 г. начальник штаба РККА А.И.Егоров направил председателю СНК СССР В.М.Молотову доклад, в котором говорилось о необходимости нового мобилизационного плана промышленности.

«За истекшие три года, – сообщал Егоров, – количественно и качественно устарели мобилизационные задания; с производства снят целый ряд предусмотренных в плане «МП-33» предметов вооружения и боевой техники, которые заменены новыми образцами; многие мобилизуеые предприятия получили другую специализацию; изменились производственные мощности»{191}.

По поручению Комиссии Обороны СНК СССР Наркомат Тяжелой промышленности СССР представил в НКО СССР свои предложения по наращиванию производственных мощностей по винтовочным патронам, артиллерийскому выстрелу, производству порохов, оптики, отравляющих веществ, дегазаторов и т.д. НКО определил свои минимальные потребности на первый год войны в количестве 100 млн. артиллерийских выстрелов и 17,5 млд. винтовочных патронов{192}. В течение 1937 г. НКО СССР, по известным причинам, не смог уточнить свои минимальные потребности на первый год войны, а главки Наркомтяжпрома и Наркомоборонпрома – свои предложения по наращиванию мощностей военно-промышленных производств. Новые ответственные работники указанных ведомств должны были не просто вникнуть в суть вопросов мобилизационного планирования, но еще и осудить опыт своих репрессированных предшественников. 17 июня 1938 г. Комитет Обороны при СНК СССР принимает постановление № 3 о введении в действие мобилизационного плана тяжелой промышленности на период с 1 января по 31 декабря 1939 г. под литером «МП-1». 29 июля 1939 г. Комитет Обороны принимает постановление № 267 ее о введении с 1 августа 1939 г. отдельного мобилизационного плана по гражданским наркоматам и ведомствам под литером «МП-8»{193}.

Мобилизационный план «МП-1» предусматривал подачу в расчетный период: 51818 артиллерийских систем, 27260 самолетов, 19290 танков, 5700 бронемашин, 82300 тракторов, 2740800 винтовок. Размеры подачи артиллерийского выстрела были определены в количестве 233353 тыс. шт.; винтовочных патронов – 16640,4 млн. шт. Химическая промышленность СССР была обязана поставить в первый год войны 285 тыс. тонн пороха, 615,7 тыс. тонн взрывчатых веществ и 227,7 тыс. тонн отравляющих веществ{194}.

Расчеты «МП-1» по сырьевым отраслям военно-промышленных производств выражались в следующих показателях: сталь 9,5 млн. тонн, прокат 5,8 млн. тонн, медь 305 тыс. тонн, свинец 154,1 тыс. тонн, алюминий 131,1 тыс. тонн, никель 12,1 тыс. тонн, олово 11,1 тыс. тонн, цинк 88,2 тыс. тонн. По группе цветных металлов потребности мобплана «МП-1» полностью не обеспечивались, поэтому в случае войны, да еще при наличии полной экономической блокады, промышленность СССР оказалась бы в крайне тяжелом положении. По продукции основной химии, напротив, было гораздо меньше проблем, чем в начале 30-х годов. Мощности производства крепкой азотной кислоты, олеума, хлора, серы, толуола и анилина соответствовали уровню подачи «МП-1»{195}.

Выполнимость мобилизационного плана «МП-1» в расчетный период вызывает много вопросов. Предприятия Наркомата Оборонной промышленности, Наркомата Тяжелой промышленности й Наркомата Машиностроения, являвшиеся основными поставщиками военной продукции по плану текущих заказов НКО СССР в 1938 г. должны были произвести валовой продукции в фактических оптовых ценах в размере 67 млд. руб., в том числе предметов вооружения и боевой техники на 10,57 млд. руб. Стоимость же всей номенклатуры продукции по мобилизационному плану «МП-1» составила бы в оптовых ценах 1938 г. не менее 60 млд. руб.{196}. Таким образом, при условии выхода предприятий НКОП, НКТП и НКМаша на уровень подачи вооружения и боевой техники, предусмотренный «МП-1», «гражданские» промышленные производства и транспорт страны оказались бы в крайне тяжелом положении, оказывающем соответствующее разрушительное влияние на военно-промышленные производства. Второй важный вопрос – равномерность нагрузки производственных мощностей, что, в принципе, разрешимо посредством хорошо продуманных и отлаженных на практике кооперативных связей. Однако, пренебрегая кооперацией в прошлом, моборганы не могли в сжатые сроки исправить свои упущения. По состоянию на начало весны 1939 г. в порядке производственной кооперации производились элементы артиллерийского выстрела (гильзы, корпуса снарядов, взрыватели, запальные стаканы к химическим снарядам), авиационные поковки, корпуса авиационных бомб и отдельные агрегаты (артиллерийские и танковые манометры, стереоприцелы, часовые механизмы для мин и т.д.). В справке Военно-Промышленной Комиссии «О состоянии производственной кооперации по производству средств вооружения и боевой техники» от 25 апреля 1939 г. откровенно признается:

«Производственная кооперация на данное время не продумана, построена бессистемно. Главки и наркоматы этому вопросу внимания не уделяют. Заводы действуют по своей инициативе: ищут предприятия, уговаривают принять заказ и всяческими путями стараются удержать их. Предприятия, привлекаемые к производству в порядке кооперации, назначают ничем не обоснованные Расценки, пытаясь за счет этих заказов улучшить свои финансовые дела. Это приводит к тому, что основной завод не прекращает производства деталей, предназначенных к поставкам по кооперации»{197}.

Третий важный вопрос – обеспечение промышленности рабочей силой в условиях военного времени, в том числе – нормативные перечни категорий военнообязанных, подлежащих отсрочке и бронированию за соответствующими предприятиями, из-за несогласованности с Наркоматом Обороны СССР моборганы наркоматов забронировали за народным хозяйством 2,5 млн. военнообязанных, что оказалось совершенно недостаточно для обеспечения потребностей оборонной промышленности и других важнейших отраслей экономики. В 1941–1945 гг. Государственный Комитет Обороны и СНК СССР вынуждены были принять более 1 тысячи постановлений по вопросам бронирования за промышленностью квалифицированных кадров{198}.

Четвертый важный вопрос – сроки мобилизационного развертывания военно-промышленных производств. По данным советской военной разведки, гитлеровская Германия в течение 1933–1934 гг. смогла полностью обеспечить развертывание полуторамиллионной армии стрелковым вооружением, мелкокалиберной артиллерией, снарядами и патронами. Если в 1932 г. военные заказы были размещены на 33 предприятиях, то в 1934 г. на 200 предприятиях{199}. Быстрота мобилизационного развертывания обеспечивалась тем, что командование Рейхсвера в установленные сроки на заранее определенных предприятиях осуществляло проверку и замену устаревших чертежей и калибров, и, по-видимому, держало под постоянным контролем состояние инструментальных цехов. Для советской промышленности подобное отношение к вспомогательным производствам и документированию технологического процесса было большой редкостью{200}.

Недостаточно отработанной в советской военной и гражданской промышленности являлась система стандартов, как необходимое условие взаимозаменяемости и взаимодополняемости военных и гражданских производств. По-настоящему работа в этом направлении началась после принятия 9 июля 1940 г. совместного постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О государственных общесоюзных стандартах и порядке их введения».

Не исключено, что главной причиной, побудившей советское руководство в начале 1939 г. разделить Наркомат Оборонной промышленности СССР на 4 специализированных военно-промышленных наркомата, явилось стремление административными методами внедрить в военно-промышленные производства принципы кооперации и специализации, установить более жесткий оперативный контроль за состоянием технологического процесса и, соответственно, графиками мобилизационного развертывания.

В записке Наркома Оборонной промышленности М.М.Кагановича в ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 января 1939 г. необходимость создания «специализированного наркомата по выстрелу» Наркомата Боеприпасов – мотивировалась потребностями «комплектации всей программы выстрела», распределенной между 400 заводами различных наркоматов, «наблюдения за выполнением программы, планирования заданий», оказания «технической помощи» и т.д. Необходимость создания Наркомата вооружения мотивировалась М.М.Кагановичем тем, что «переход на более совершенные виды вооружения (самозарядные винтовки, зенитные автоматы, новую дивизионную и тяжелую артиллерию) требует углубленного технического руководства». Что касается будущих наркоматов судостроительной и авиационной промышленности, то эти военно-промышленные производства, по его словам, «составляют законченный производственный комплекс»{201}.

11 января 1939 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «О разделении Наркомата Оборонной промышленности СССР» было положено начало формирования в структуре управления советской экономикой специализированных военно-промышленных наркоматов, каждый из которых представлял собой целостный производственно-технологический комплекс по изготовлению соответствующих видов военной продукции.

Ниже в таблице показано распределение по новым общесоюзным наркоматам: авиационной и судостроительной промышленности, боеприпасов и вооружения, – производственных предприятий, научно-исследовательских и опытно-конструкторских организаций, количества рабочих и служащих. В таблице также отражены показатели запланированного по указанным наркоматам на 1939 г. объема валовой продукции (в Действующих оптовых ценах предприятий) и капитальных вложений.

Военно-промышленные Наркоматы СССР в 1939 г.


 

Количество заводов

Количество НИИ и КБ

Количество работающих (тыс. чел.)

Валовая продукция (млн. руб.)

Капитальные вложения (млн. руб.)

НКАвиапром

86

9

272,6

5738,8

1427

НКБоеприпасов

53

12

337,1

4993,9

1525

НКСудостроения

41

10

173,2

3054,1

945

НКВооружения

38

8

223,2

3820,2

1003

Всего:

218

39

1006,1

17607,0

4900

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.23, д.2, л.8–11.

Производство бронетанковой техники было распределено Между наркоматами «гражданского» машиностроения. В состав образованного 2 июля 1939 г. Наркомата Среднего машиностроения СССР, в частности, были переданы танковые заводы бывшего Наркомата Оборонной промышленности № 183, 174 и № 37{202}.

Военно-химические производства из состава бывшего 6-го Главного управления НКОП были переданы в Наркомат Химической промышленности СССР (сформирован 28 февраля 1939 г.).

Участие наркоматов в выполнении плана заказов Наркомата Обороны СССР на предметы военного потребления в 1940 г. характеризует следующая таблица.

Распределение заказов НКО СССР по наркоматам промышленности (тыс. руб. в ценах 1940 г.)


1)

Наркомат Боеприпасов СССР

10003835,1

2)

Наркомат Авиационной промышленности СССР

7284920,7

3)

Наркомат Вооружений СССР

5031647,8

4)

Наркомат Среднего машиностроения СССР

2373183,6

5)

Наркомат Тяжелого машиностроения СССР

1167339,3

6)

Наркомат Обороны СССР

903211,1

7)

Наркомат Химической промышленности СССР

850117,2

8)

Наркомат Общего машиностроения СССР

719281,3

(10){203}

Наркомат Судостроительной промышленности СССР

490941,1

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.23, д. 1259, л.8.

По отношению к общему объему заказов, определявшемуся в размере более 30,9 млд. руб., на долю НКБ соответственно приходится 32,3%, НКАП – 23,5%, НКВ – 16,2%, НКСредмаша 7,6%, НКТяжмаша – 3,7%, предприятий НКО – 2,9%, НКХимпрома 2,7%, НКОбщемаша – 2,3%, НКСП – 1,5%. На долю остальных наркоматов приходится 7,3% выполнения заказа НКО СССР. В случае мобилизационного развертывания промышленности СССР участие наркоматов в производстве продукции военного потребления выразилось бы, по расчетам Военно-Промышленной Комиссии, в таких пропорциях: НКБ – 27,9%, НКАП – 14,5%, НКСредмаш – 11,6%, НКВ – 11,1%, НКОбщемаш – 6,8%, НКТП – 5,3%, НКХимпром – 6,6%, НКСудпром – 2,4%{204}.

Для решения основных задач военно-мобилизационной подготовки промышленности СССР расформирование НКОП и создание нескольких специализированных военно-промышленных наркоматов имело положительное значение. В случае необходимости экономический потенциал каждого из них мог быть усилен присоединением родственных по технологическому процессу предприятий, находящихся в другом ведомственном подчинении, правда, в случае внезапного вступления в войну сроки мобилизационного развертывания военно-промышленной базы от этого не сокращались. С другой стороны, в случае потери значительной части территории страны (временная оккупация) и наступления транспортного и энергетического паралича концентрация военно-промышленного производства на немногих, но значительно удаленных от линии фронта и радиуса действия авиации противника предприятий позволяла продолжать обеспечение армии предметами вооружения и боевой техники, несмотря на неполное использование преимуществ кооперации и специализации накануне мобилизационного развертывания основной промышленной базы.

По состоянию на 22 июня 1941 г. в полном объеме работа над составлением сводного мобилизационного плана промышленности «МП-1» и уточнением мобзаданий предприятий не была завершена, но с приближением и, особенно, с началом второй мировой войны ряд подготовительных мероприятий по поэтапному введению его в действие был осуществлен. Об этом свидетельствуют, например, такие постановления Экономсовета и СНК СССР, как «О балансах и планах распределения качественных сталей и ферросплавов» от 29 августа 1939 г., «О составлении балансов производства и распределения серной и азотной кислоты» от 1 сентября 1939 г., «О развитии станкостроительной промышленности СССР» от 4 сентября 1939 года. Данными постановлениями регулируется распределение продукции черной металлургии, основной химии и станкостроения в целях удовлетворения возрастающих потребностей оборонной промышленности.

По мнению экспертов Первого Отдела Госплана СССР, занимавшихся в конце 50-х годов обобщением опыта развертывания военно-промышленной базы СССР накануне Великой Отечественной войны,

«...мы слишком поздно начали проводить военно-мобилизационную подготовку нашей промышленности. Наша страна по существу не имела комплексного мобилизационного плана подготовки всего народного хозяйства к нуждам войны, что явилось, безусловно, крупным недостатком и объяснялось во многом несвоевременной организацией мобилизационного планирования»{205}.

д) Военная промышленность СССР в 1939–1941 гг.


Среднегодовые темпы роста производства военно-промышленных наркоматов в 1938–1940 гг. составили 141,5% вместо 127,3%, предусмотренных третьим пятилетним планом{206}.

По балансу народного хозяйства СССР 1940 г. доля военной продукции составила в товарной продукции промышленности страны, оценивавшейся в действующих оптовых ценах размере 390 млд. руб., 27 млд. руб. или около 7% (в «неизменных» ценах 1926/27 гг. эта доля выразилась бы в размере 17,4%){207}.

Перераспределение материальных ресурсов в пользу военно-промышленных и смежных с ними производств вызвало крайнее Спряжение с выполнением планов предприятий и наркоматов «гражданской» промышленности. Из-за дефицита стали и проката снижался выпуск тракторов, комбайнов, автомобилей и т.д. Так, Горьковский автозавод для нормального хода производства должен был располагать постоянным переходящим заделом металла и деталей на 35 дней. На самом деле с 1939 г. у завода никакого задела не осталось. От массового поточного производства ГАЗ вынужден был перейти на мелкосерийное, терпя большие потери на непредусмотренные технологией частые переналадки оборудования и смену штампов{208}.

По третьему пятилетнему плану в оборонной промышленности страны первоначально было намечено строительство 84 предприятий, общей сметной стоимостью около 3,2 млд. руб. Более 8 млд. руб. капитальных вложений планировалось направить на реконструкцию и расширение действующих «кадровых» военных заводов{209}. В результате пересмотра программы оборонного строительства (июль 1939 г.) общий объем капитальных вложений в оборонную промышленность в третьей пятилетке (НКАП, НКВ, НКБ, НКСП) возрастал до 20,3 млд. руб.{210}.

В августе 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О развитии авиамоторных заводов». Оно было рассчитано на удвоение мощностей советского авиамоторостроения.

В сентябре 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О реконструкции существующих и строительстве новых самолетных заводов». Оно предусматривало к концу 1941 г. увеличить производственные мощности авиазаводов более чем в полтора раза по сравнению с 1939 годом. Было решено построить 9 новых самолетостроительных заводов и реконструировать 9 действующих.

Не дожидаясь завершения этой программы, советское руководство распорядилось о передаче Наркомату авиационной промышленности СССР 60 предприятий «гражданского» машиностроения. По сравнению с 1938 г. производственные площади НКАП выросли в 2 раза, а количество установленного оборудования (металлорежущие станки) – в 1,4 раза.

В январе 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О работе Наркомата авиационной промышленности», направленное на скорейшую разработку новых образцов боевых самолетов и сокращение сроков перехода к их массовому производству. Количество авиационных научно-исследовательских и опытно-конструкторских органзаций в системе НКАП увеличилось с 9 до 20.

Порученное советским руководством задание не уступать по тактико-техническим данным лучшим образцам зарубежной авиационной техники советские конструкторы выполнили с честью. Особенно отличились конструкторские коллективы под руководством С.В.Ильюшина (бронированный штурмовик ИЛ-2), В.М.Петлякова (скоростной пикирующий бомбардировщик Пе-2), Лавочкина (истребитель ЛаГГ-3), А.И.Микояна (истребитель МиГ-3) и А.С.Яковлева (истребитель Як-1). В начале 1941 г. авиционная промышленность полностью перешла на выпуск только самолетов новых конструкций. По состоянию на 22 июня 1941 г. их насчитывалось уже 17% от общего количества находившихся на вооружении ВВС РККА единиц авиационной техники.

В июне 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О производстве танков Т-34 в 1940 г.», в котором обязало Наркомат среднего машиностроения СССР изготовить в 1940 г. 600 танков Т-34. Принятие Т-34 на вооружение РККА произошло 19 декабря 1939 г. Освоение в серийном производстве началось на харьковском танковом заводе № 183. Затянувшаяся подготовка рационального технологичского процесса не позволяла загрузить под серийное производство Т-34 мощности Челябинского и Сталинградского тракторных заводов, поэтому в течение 1940 г. промышленноть выпустила только 115 боевых машин данного типа. В начале 1941 г. к серийному выпуску Т-34 подключились все тракторные и броневые заводы страны. Изготовленные в течение 1940 г. и первой половины 1941 г. 1225 «тридцатьчетверок» вместе с 636 тяжелыми танками КВ производства ленинградского Кировского завода составили около 10% от общего количества единиц бронетанковой техники, состоявшей на вооружении Красной Армии.

В результате реконструкции и строительства новых цехов на Уралмашзаводе, Уралвагозаводе, Ново-Черкасском, Ново-Краматорском и Боткинском машиностроительных заводов в 1939–1940 гг. удалось в 1,5–2 раза увеличить мощности по производству стволов и лейнеров для артиллерийской промышленности. В том, что во время Великой Отечественной войны система артиллерийского вооружения Красной Армии не испытывала потребности в введении новых калибров или принципиально новых конструкций, большая заслуга принадлежит советским военным руководителям и инженерам-конструкторам, отработавшим в 30-е годы большую гамму калибров артиллерийских систем с хорошими боевыми качествами.

В 1939–1940 гг. промышленность вооружений увеличивает серийный выпуск минометов, в том числе калибра 82-мм и 120-мм конструкции Б.И.Шавырина, которые первоначально в ГАУ РККА не были по достоинству оценены.

Продолжалось наращивание мощностей по производству ручного огнестрельного оружия, отработывалась система стрелкового и пулеметного вооружения. В 1939 г. Наркомат Обороны аннулировал заказ на производство пистолета-пулемета Дегтярева (ППД), сочтя его оружием малоэффективным, однако в период войны с Финляндией его производство пришлось возобновить. Задачу упрощения технологии изготовления пистолета-пулемета успешно решил конструктор Шпагин. Названный его


именем образец автоматического стрелкового оружия – ППШ – потребовал минимальной затраты станко-часов; только канал ствола подвергался тщательной обработке, остальные же металлические детали нуждались лишь в холодной штамповке. Простота конструкции пистолета-пулемета Шпагина позволяла осуществлять его серийное производство на любом машиностроительном заводе.

В сентябре 1939 г. советское руководство приняло решение резко сократить число строящихся линкоров и тяжелых крейсеров, с тем чтобы сосредоточить материальные средства и рабочую силу на постройке в сжатые сроки подводных лодок и легких боевых надводных кораблей. В этой связи, например, пришлось заморозить строительство самого крупного в стране судостроительного завода № 402 в г.Молотовске, который был рассчитан на одновременную постройку 2-х линкоров в эллинге и 8-ми миноносцев на стапелях.

Все вопросы принятия на вооружение новых образцов вооружений и боевой техники, их освоения в серийном производстве находились под личным контролем И.В.Сталина, возглавлявшего два последних предвоенных года Комитет Обороны СССР. По воспоминаниям Наркома вооружения СССР Б.Л.Ванникова,

«Сталин изучал ежедневно сводки о выпуске самолетов и авиационных двигателей, требуя объяснений и принятия мер в каждом случае отклонения от графика...То же самое можно сказать о его участии в рассмотрении вопросов танковой промышленности и военного судостроения»{211}.

Повседневного внимания к вопросам развития оборонной промышленности Сталин требовал и от своего ближайшего окружения. Согласно постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 10 сентбря 1939 г., Экономсовет (председатель А.И.Микоян, заместитель Н.А.Булганин, члены: С.М.Буденный, Е.А.Щаденко, Л.З.Мехлис) и Комитет Обороны (председатель И.В.Сталин, первые заместители В.М.Молотов и Н.А.Вознесенский, члены: Н.Г.Кузнецов, А.А. Жданов, А.И.Микоян, Л.П.Берия, Б.М.Шапошников, Г.И.Кулик, Ф.И.Голиков) обязывались «заседать ежедневно»{212}.

Установление в 1939–1940 гг. жесткого централизованного контроля за деятельностью военно-промышленных наркоматов способствовало более рациональной загрузке производственных мощностей и своевременной комплектации военных заводов предметами материально-технического снабжения.

В следующей таблице приводятся данные о выполнении промышленностью плана текущих заказов НКО СССР на основные виды военной продукции за указанный период.

Виды военной продукции

1939 г. 1940 г.

 

заказ

выпол.

% вып.

заказ

выпол.

% вып.

артсистемы (шт.)

19620

16459

83,8

8266

13724

166,0

в том числе:

мелкокалиберные

8965

8965

100,0

7397

7063

95,4

среднекалиберн ые

10371

7224

69,6

10523

6437

6.1,1

крупнокалиберные

284

270

95,0

346

224

64,7

Минометы

7900

4457

56,4

19875

38349

192,9

Артснаряды (тыс. шт.)

25095

18099

72,1

22195

14921

67,2

Мины (тыс. шт.)

12500

2741

21,9

12209

18285

149,7

Авиабомбы (тыс. шт.)

2979

2834

95,1

9828

7691

78,2

Винтовки (тыс. шт.)

1920

1497

77,9

1986

1461

73,5

Пулеметы (шт.)

115881

96433

83,2

46000

нет

свед.

Винтпатроны (млн. шт.)

2160

2194

101,5

3143

2820

89,7

Самолеты (шт.)

9091

10758

118,3

13864

10565

76,2

в том числе:

бомбардировщики

3611

2744

75,9

6090

3674

60,3

истребители

3875

4150

107,1

5800

4657

80,2

Танки (шт.)

3278

2986

91,1

3370

2790

62,7

Источник: ГАРФ ф.8418, оп.25, д.14, л.2–3.

На 100% и более план текущих военных заказов в 1939–1940 гг. выполнен по 2–3 позициям из 13, представленных в таблице. На две трети и более план выполнен почти по всем позициям, что можно считать определенным успехом относительно показателей предыдущих лет. По сравнению с 1938 г. общая стоимость заказа НКО СССР промышленности в 1940 г. увеличилась на 38,2% и составила 17,5 млд. руб.

Основные показатели хозяйственной деятельности предприятий военно-промышленных наркоматов (снижение себестоимости, освоение капитальных вложений, ликвидация финансовой задолженности и т.п.), напротив, значительно ухудшились. Нарком боеприпасов И.Сергеев в своей записке в Комитет Обороны «О работе за 1940 г. по производственно-хозяйственной деятельности Наркомата Боеприпасов» от 5 февраля 1941 г., например, отмечал:

«Производственную деятельность НКБ закончил с неудовлетворительными показателями. План, установленный Правительством, сорван (выполнение 83,7%). Капитальное строительство выполнено на 68,3%. Потери от убытков по браку составили 322,7 млн. руб. или 4,3% к себестоимости, против 4% за 1939 г.»{213}.

Показатели хозяйственной деятельности других наркоматов оборонной промышленности также являлись далеко не блестящими. В записке Наркома обороны СССР С.К.Тимошенко в Комитет Обороны от 25 мая 1940 г., например, сообщается, что в результате проверки калькуляции себестоимости и пересмотра оптовых цен на заказы по артиллерии на предприятиях Наркомата Вооружения ГУАС КА добился экономии в размере более 1,5 млд. руб.

«Однако, – отмечает он, – этот результат далеко еще не является предельным, так как процент накладных расходов и брака в принятых на 1940 г. отпускных ценах продолжает оставаться чрезвычайно высоким».

Наибольшие претензии Тимошенко предъявляет к авиационной промышленности, которая, по его словам, заложила в оптовые цены чрезмерные накладные расходы (от 200 до 500 процентов) к фонду заработной платы и попыталась списать на заказчика не менее 105 млн. руб. бракованной продукции{214}.

За ухудшение показателей хозяйственной деятельности военно-промышленных наркоматов во многом ответственны Экономсовет и Комитет Обороны, которые в 1940 г. своевременно не сбалансировали стоимостные и натуральные показатели хозяйственного плана. В 1941 г. повторилось то же самое.

Рассмотрим значение сбалансированности хозяйственного плана для показателей хозяйственной деятельности предприятий советской промышленности на примере Наркомата Боеприпасов СССР. План народного хозяйства на 1941 г. по выпуску валовой продукции наркоматов «гражданского» и «военного» машиностроения СНК СССР и ЦК ВКП(б) утвердили 17 января 1941 г. План производства боеприпасов в натуральном выражении Комитет Обороны СССР утвердил только 14 февраля 1941 г., то есть два месяца спустя. Стоимостные показатели выполнения плана Наркомат боеприпасов СССР довел до главков и предприятий 11 марта 1941 г., то есть три месяца спустя. В апреле-мае 1941 г. Комитет Обороны увеличил задание Наркомату Боеприпасов по производству минометно-артиллерийского выстрела, и в результате между установленными для промышленности боеприпасов в соответствии с планом народного хозяйства на 1941 г. лимитами и заданиями по увеличению физического объема продукции возникли диспропорции. Например, показатель себестоимости товарной продукции по плану народного хозяйства для НКБ устанавливался в размере 11538 млн. руб., однако, в связи с получением дополнительного задания НКБ определил этот показатель для входящих в его систему предприятий в размере 12078,1 млн. руб.{215}.

Для того, чтобы уложиться в утвержденные лимиты по труду и фондам заработной платы, Наркомат боеприпасов вынужден был, при общем увеличении объема производства в натуре, отказаться от размещения заказов на производство мирной продукции и увеличить задание по сокращению остатков незавершенного производства, не считаясь с реальными возможностями предприятий. Далее, чтобы выйти на установленный по бюджету план накопления, Наркомат боеприпасов увеличил для предприятий задание по снижению себестоимости, что привело к общему ухудшению их финансового положения.

По оценке Мобилизационного управления Госплана СССР, изложенной в записке в ЦК ВКП(б) от 8 апреля 1941 г.

«утверждение натурального разреза плана по оборонной промышленности с большими опозданиями – явление постоянное по всем наркоматам, также как и неувязки внутри плана между натурой и объемными и качественными показателями. При значительном изменении ассортимента и объема производства изделий в натуральном выражении зто неизбежно приводит также и к несоответствию выделяемых материальных фондов... При данной организации планирования, надо полагать, что план капитального строительства по оборонной промышленности также далеко не совершенен»{216}.

До 1940 г. несоответствия между натуральным и стоимостным выражениями хозяйственного плана военно-промышленных наркоматов могли быть устранены в процессе приведения цен в соответствие с реальными затратами, поскольку цены на новую продукцию являлись не твердо-расчетными, а ориентировочными. После утверждения СНК СССР решения Экономсовета от 23 августа 1940 г. «Об отмене ориентировочных цен на военную продукцию, вырабатываемую заводами наркоматов авиационной промышленности, вооружений, боеприпасов, тяжелого машиностроения, цветной металлургии и стройматериалов, возможности повышением цен исправить ошибки в планировании оказались ограниченными. Свое решение об отмене ориентировочных цен Экономсовет мотивировал тем, что, дескать, практика их применения «приводит к безответственности поставщиков и создает возможность бесхозяйственного расходования средств»{217}.

С осени 1940 г. формирование отпускных цен на военную продукцию осуществляется на заводах-изготовителях, на основе нормативов расхода материалов, рабочего времени и планового процента накладных расходов. На все изделия устанавливаются Утверждаемые правительством твердо-расчетные, то есть директивные, цены. В случае выполнения заводом внеплановых заказов, цены по ним устанавливались в соответствии с действующими общесоюзными прейскурантами, и лишь на опытные заказы, выполняемые Наркоматом авиационной промышленности СССР. Спускалось, в порядке исключения, отклонение в пределах 50% в сторону повышения от предварительной отпускной цены{218}.

Установление директивных цен на военную продукцию полностью отвечало интересам ее главного заказчика и потребителя – Наркомата Обороны СССР. Его представители также получили доступ к отчетно-сметной документации предприятий и наркоматов, выполняющих военные заказы, и, в случае несоответствия отпускных цен на продукцию военного потребления установленным нормативам, могли апеллировать к вышестоящим инстанциям. Контингент военных представителей Наркомата Обороны СССР на промышленных предприятиях и опытно-конструкторских организациях с 1938 г. по 1940 г. увеличился почти в полтора раза и насчитывал 20281 человек, из которых 13791 представляли интересы сухопутных войск и военно-воздушных сил, 3004 человек – военно-морских сил{219}.

В феврале 1939 г. в Комитете Обороны был разработан проект «Положения о военизированном предприятии». Его реализация привела бы к тому, что рабочие и служащие предприятий, входящих в систему военно-промышленных наркоматов, Наркомата Обороны СССР и НКВД, сравнялись в своих правах (точнее говоря, в бесправии) с солдатами и офицерами срочной службы. Проект «Положения» узаконивал неограниченное применение сверхурочных работ и самых строгих дисциплинарных взысканий за невыполнение норм выработки, допущение брака и т.п. В какой-то мере эти идеи нашли отражение в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», который следует оценивать в качестве социального мероприятия, предваряющего введение всеобщей трудовой повинности и общей «военизации» режима работы всех государственных предприятий и организаций.

Оценивая уровень военно-экономического потенциала СССР и степень приведения его в состояние мобилизационного развертывания в последние предвоенные годы, Маршал Советского Союза Г.К.Жуков в своих мемуарах констатировал «факт неуклонного и быстрого», даже «форсированного», развития оборонной промышленности.

«Еще больший крен в эту сторону, – считал он,означал бы уже переход с рельсов мирного развития страны на рельсы военного развития, вел к изменению, перерождению самой структуры народного хозяйства, ее милитаризации в прямой ущерб интересам трудящихся»{220}.

Не споря с маститым мемуаристом относительно необходимости проявления заботы к интересам трудящихся, рассмотрим количественные показатели степени «милитаризации» экономики страны накануне Великой Отечественной войны. Обычно этот показатель рассчитывается как отношение между национальным доходом страны и прямыми расходами ее государства на оборону. Ниже в таблице приводятся официальные данные о размере национального дохода СССР в 1937–1942 гг. в действующих ценах и бюджетных расходах по сметам НКО СССР, НКВМФ СССР и НКВД.


Годы

Национальный доход (в млд, руб. в факт. ценах)

Расходы НКО, НКВМФ и НКВД

Отношение в %% национального дохода к расходам на оборону

1937

243,8

20,476

8,3

1938

257,4

31,639

12,2

1939

328,8

44,913

13,6

1940

368,2

63,439

17,2

1941

404,1

89,662

22,1

Источник: РГАЭ ф.4372, оп.95, д. 168, л. 178; РГАЭ ф.7733, оп.36, д.1557, л.104
1;108.

С 1937 г. по 1940 г. степень милитаризации народного хозяйства СССР характеризуется увеличением в два раза доли прямых военных расходов в величине национального дохода. В течение первого года Великой Отечественной войны, по сравнению с 1940 г., доля военных расходов в величине национального дохода увеличивается на 5,7%.

Показатель прямых военных расходов в предвоенном 1940 г. можно скорректировать, с учетом бюджетных расходов на финансирование военно-промышленных наркоматов (6718 млн. руб.), Осовиахима (450 млн. руб.), Управление государственных резервов, Управление Гражданского Воздушного Флота (570 млн. руб.) и других военизированных организаций страны (Железнодорожный корпус, ГВСУ, ГУГиК, ГУГСМ). Получится сумма в размере 90589 млн. руб. Сопоставляя ее с величиной национального дохода, получим «коэффициент милитаризации» 24,6%.

Удельный вес военных расходов гитлеровской Германии в национальном доходе страны в 1938 г. составил 23,5%, правда, по отношению к большей, чем в СССР, величине национального богатства{221}. В 1939–1940 гг. Германия, по-видимому, использовала на военные цели уже не менее одной трети национального дохода, имея полностью отмобилизованную армию и работающую в режиме военного времени оборонную промышленность. Это обеспечивало нацистам военно-экономическое превосходство над СССР в случае успеха массированной, продолжительностью не более 6–9 месяцев, военной кампании.

На основании доклада Наркома Обороны СССР К.Е.Ворошилова в Комитет Обороны при СНК СССР от 12 октября 1939 г. о плане заказа по вооружению и боевой технике на 1940 г. можно высказать предположение о том, что военное командование страны планировало с 1940 г. в полной мере начать мобилизационное развертывание советской военной промышленности. Общий объем заказов НКО СССР на предметы вооружения, боевую технику, боеприпасы и военно-техническое имущество определялся в размере 30,9 млд. руб.{222}. В дальнейшем, при разработке хозяйственного плана на 1940 г., размеры военного заказа были урезаны до 17,5 млд. руб., и соответственно, уменьшены по количеству единиц боевой техники, артиллерии, ручного огнестрельного оружия и т.д.

Сталин твердо обещал советскому военному командованию, что до 1942 г. военного столкновния СССР с Германией не произойдет.